Эхо Калединского выстрела

Как это было

(Комментарии к прошлому. К столетию со дня смерти донского атамана.)

Богатый плакал, смеялся кто беден,
Когда пулю в себя бросил Каледин.
Велимир Хлебников.

 

Новочеркасск.
29 января 1918 г. 16 ч.10 мин*.
«Уныло падают капли небесных слёз на мостовую, печально поникли своими ветвями деревья в сквере перед дворцом… Незабываемая картина тоски по атамане и страха, отчаяния перед грядущим. Безысходно – унылая картина… Каледина нет.
Горсть партизан, стерегущих дворец, окружает толпа, жадно глядящая на двери, за которыми скрыта пока тайна смерти атамана. Толпа чуек и серых шинелей. Толпа враждебная Дону и его вождю. Под руками у многих мешки, в руках у иных корзины.
Слетелось вороньё. И как островки, в толпе скорбные лица и печаль в глазах у немногих».
Тайна смерти атамана. Жадная до сплетен публика ждёт подробностей. Медленно угасает хмурый, сырой январский день, уже навсегда вошедший в историю Дона.
По городу расползается липкий сырой туман, растаскивает по улицам и переулкам, шикарным особнякам и убогим домишкам, прилепившимся на склонах новочеркасской горы, приглушённый шепоток — Каледин застрелился. И как горько продолжает В.Курганов, с воспоминаний которого началась эта статья, «доносится пиликанье гармоники с пролётки проезжающего извозчика. И песенка гармоники звучит кощунством в такую ночь, когда во дворце спит мёртвым сном Каледин, «единый за многих». Для кого-то это кощунство, для других – радость. Пока затаённая, тщательно скрываемая, но спустя всего пару недель выплеснувшаяся на Соборной площади при встрече «революционных казаков» из отряда войскового старшины Голубова…
Достоверно о смерти атамана знает лишь узкий круг людей, но уже звонят телефонные аппараты, телеграммы уходят из Новочеркасска — сначала в Ростов, затем и в столицу, в Москву и далее по всей России. Редакторы газет требуют деталей произошедшего. Появляются первые, порой самые нелепые предположения и домыслы. Но о них позже. Сейчас же обратимся к доступным нам источникам информации, выходившим на Дону в 1918 году.
Популярная ростовская газета «Приазовский край», в 1914-1917 гг. достигавшая тиража до сорока тысяч экземпляров, публикует первое сообщение в номере от 31 января.
«События в Новочеркасске. Самоубийство войскового атамана ген. А.М. Каледина. Вчера днём, после заседания объединённого правительства в атаманском дворце, покончил с собой выстрелом в сердце войсковой атаман ген. Алексей Максимович Каледин».
Бросается в глаза ошибка в сообщении: «вчера днём». Нет, на самом деле позавчера, но, очевидно, что текст был написан ещё 30-го, а номер печатался ночью, чтобы утром 31-го января попасть к читателям. В спешке пропустили «вчера». Но «Приазовский край» распространяется по всему северокавказскому региону, и неверная информация поступает к читателям. Спустя несколько дней в газете будет указана правильная дата – 29 января.
Но пока, в номере от 31-го, других подробностей о гибели Каледина нет. Только сообщение: «Похороны войскового атамана ген. Каледина состоятся сегодня 31 янв. Тело атамана находилось в церкви атаманского дворца, где перебывала масса народа; многие плакали и целовали руку атамана. Вчера состоялось перенесение тела атамана в войсковой кафедральный собор».
Ещё одна краткая заметка, в частности, сообщает, что «настроение в городе – тревожное. Говорят о возможности предоставления самых широких полномочий генералу Назарову». Напомню, что Анатолий Михайлович Назаров после событий 29 января был повторно избран походным атаманом Войска Донского и сразу же издал приказ о всеобщей мобилизации. 30 января на экстренном заседании делегаты 1-го и 2-го Круга будут просить А.М.Назарова принять на себя всю полноту власти. Он категорически отказывается, но позже, подчинившись просьбе черкасских станичников — соглашается. Новый избранный Войсковой атаман вступает на свой путь к Голгофе. Весьма краток будет этот путь – лишь девятнадцать дней.
Второго февраля в «Приазовском крае» появляется статья «Последние минуты А.М. Каледина». Это перепечатка из газеты Войского правительства «Вольный Дон», издававшейся в Новочеркасске в 1917-1918 гг. Подробный отчёт о последнем заседании Войскового правительства и в конце четыре абзаца о самоубийстве донского атамана.
29 января 1918 г. 14 ч. 34 мин.
«Спокойно простившись с членами правительства, атаман ушёл к себе. После этого, члены правительства начали выходить из дворца. В то время, когда внизу ещё оставались некоторые члены правительства, в спальне атамана раздался выстрел. Через несколько минут по лестнице сбежал вниз дежурный офицер, принесший весть о несчастьи.
После того, как раздался выстрел атамана, находившаяся в столовой супруга его вбежала в спальню мужа, наполненную пороховым дымом.
А.М. выстрелил себе в грудь стоя у кровати. После выстрела он несколько мгновений продолжал стоять на ногах. В этом положении его застала вбежавшая в комнату супруга.
По словам вошедших вслед за этим лиц, глаза у атамана были открыты. Медленно окинув последним взором вошедших, А.М. сомкнул глаза и упал на кровать. Смерть последовала моментально».
Автор текста не указан, возможно, им является известный публицист Виктор Севский. Высказываю подобное предположение в связи с тем, что помещённый ниже на этой же газетной странице репортаж «Погребение А.М. Каледина» также не подписан. Однако, впоследствии, он будет опубликован в журнале «Донская волна» № 2 от 18 июня 1918 года за подписью Виктора Севского, редактировавшего это издание.
Но вот, что любопытно. 4 февраля помощник донского атамана, Митрофан Петрович Богаевский, непосредственный участник тех страшных событий, сделает своё описание и оно значительно отличается от газетного текста.
«Около половины третьего стали расходиться члены Войскового правительства.
Во дворце становилось тихо и жутко. Я несколько раз хотел подойти к A.M. и попрощаться с ним как с бывшим Атаманом, но каждый раз что-нибудь мешало.
Я спустился вниз в свою квартиру, но уже через несколько минут был вызван криком войскового есаула: «Алексей Максимович застрелился»…
Я бросился наверх, пробежал через большой кабинет и вбежал в маленькую комнату. Посередине стояла деревянная небольшая кровать, а на ней лежало еще теплое тело Атамана Каледина…
Когда наверху никого не осталось, A.M., видимо, стал искать Марию Петровну, подошел к столовой, где она вела деловой разговор с посетителем, глянул в дверь и быстрыми шагами прошел через зал и кабинет в комнату.
Снял тужурку и шейный георгиевский крест, лег на кровать и выстрелил в сердце из большого револьвера системы Кольта. Пуля обожгла белую рубаху, пронзила A. M. насквозь, прошла через тюфяк и матрац, расплющилась о железную решетку кровати и была мною найдена на полу (передана в музей).
Выстрела, благодаря коврам на полу, слышно не было, но в комнату очень скоро вошли Мария Петровна и денщик Алексея Максимовича. Крик М.П. заставил чуть живого А.М. повернуть голову и слегка приоткрыть глаза. Но уже не было в них жизни.
На кровати лежал труп Атамана. В белой рубахе, в подтяжках, в казачьих брюках с лампасами и высоких со шпорами сапогах лежал он, закинувши голову на подушке и со скрещенными руками. И никто ему их не складывал, а сам он, очевидно, выстрелив, имел силы так сложить их, вытянуть ноги и выпрямиться во весь рост.
Лицо было совершенно спокойно, смерть наступила быстро и не терзала его так, как шесть месяцев делали это с ним русские люди, а особенно донские братья-казаки…
На кровати рядом лежал большой револьвер: он помог Атаману не дождаться зверской расправы большевиков над собой…».
Представленный фрагмент взят из очерка М.П. Богаевского «29 января 1918 года», опубликованного в том же втором номере «Донской волны», но написан был, напоминаю, спустя всего неделю после рокового выстрела.
Казалось бы, текст Митрофана Петровича выглядит более убедительным. Особенно касательно выстрела, произведённого из большого револьвера в сердце. Выстрел должен был свалить Алексея Максимовича, и сколько же времени он ещё простоял, пока в комнату не вбежала Мария Петровна. И почему дежурный офицер не уложил его на койку?
Но вот появление супруги атамана в комнате раньше Богаевского в соответствии с газетным текстом выглядит более вероятным. Услышав выстрел, Марии Петровне нужно было пройти из столовой всего лишь 10-15 метров. И вряд ли ковры, как отмечает Богаевский, заглушили выстрел в высоких, гулких залах атаманского дворца. В тоже время дежурный офицер (или адъютант) должен был вбежать в комнату или хотя бы заглянуть, затем выскочить из неё, пробежать длинный кабинет атамана, приёмную, спуститься на первый этаж. Всем находящимся здесь потребовалось время проделать обратный путь к комнате, где уже остывало тело донского атамана.
Удивительно, но существует и третья версия событий этого ужасного дня, точнее дополнение ко второй. И принадлежит она супруге М.П. Богаевского – Елизавете Дмитриевне.
«Члены правительства стали расходиться. Митрофан Петрович заглянул домой (квартира Богаевских располагалась на первом этаже дворца — Е.Х.), попросил чистый носовой платок и не успел ничего сказать, как послышался крик Г.П. Янова у двери: «Митрофан Петрович, Алексей Максимович застрелился!..».
Мы бросились наверх, вбежали через кабинет в комнату, в которой жил брат Алексея Максимовича. На кровати лежал Алексей Максимович, уже мёртвый. Голова немного свесилась на правую сторону, слегка приоткрытый рот. Левая рука на груди, правая вытянулась, уронив револьвер.
Митрофан Петрович сложил руки на груди, поправил голову на подушке, обратился ко мне: «Сложи платок и подвяжи подбородок…». Я машинально повиновалась. Он осмотрел ранку в сердце, осмотрел матрац… Пробит насквозь… Полез под кровать, нашёл пулю…
В это время распахнулась дверь и вбежала Мария Петровна с криком: — Alexis, Alexis, qu”est-ce que tu a fait? (Что ты сделал?)
За нею вбежали денщик и горничная, и любимый пудель Алексея Максимовича, влетев стрелой, забился в угол под кровать. Вытащить его оттуда было невозможно… Мы вышли».
В целом это изложение событий Е.Д. Богаевской близко к тексту её супруга. За несколькими явными несовпадениями. В первом случае Алексей Максимович какие-то мгновения ещё жив и даже поворачивает голову и приоткрывает глаза на крик Марии Петровны. Во втором случае он уже мёртв, и Елизавета Дмитриевна подвязывает ему подбородок. И, конечно, положение рук. Богаевский подчёркивает, что руки атаман скрестил сам, его супруга пишет, что он сжимал в вытянутой правой руке револьвер. Несколько деталей в повествовании: крик Калединой на родном ей французском совершенно естественен, как и обращение Alexis. В одном из очерков, посвящённых памяти Марии Петровны, читаем: «В частной жизни Алексей Максимович называл её «Маа», а она его Alexis, но при совершенно посторонних людях, а в особенности в официальных случаях, твёрдо выговаривала «Алексей Максимович». И последний трогательный штрих – чёрный пудель Каро или Неро, один из двух любимцев четы Калединых.
Воспоминания Е.Д. Богаевской, написанные в эмиграции, цитирую по книге Н.М. Мельникова «А.М. Каледин — герой луцкого прорыва и донской атаман», изданной в Мадриде в 1968 году. Других вариантов смерти атамана автор не приводит, хотя указывает в списке источников книги «Донскую волну», но по каким-то причинам выбрал именно текст Елизаветы Дмитриевны.
Возможно, иной читатель, читая эту статью, с раздражением заметит: зачем через сто лет копаться в подробностях самоубийства? Какое теперь это имеет значение?
Всё дело в том, что после восьмидесяти лет забвения события в атаманском дворце 29 января 1918 стали предметом изучения историков, архивистов, краеведов, журналистов. Два хрестоматийных текста в «Тихом Доне» М. Шолохова и «Хождении по мукам» А. Толстого не добавляли ничего нового к уже известным подробностям. Было понятно, что автор «Тихого Дона» взял за основу газетный текст, практически повторив первую его часть, приняв эту версию неизвестного газетного автора.
Но вот пришло время вспомнить, как ни странно, те самые первые публикации в прессе, появившиеся сразу после самоубийства Каледина. В целях экономии места остановимся лишь на одной. Петроградская «Вечерняя Звезда»: «Генерал Каледин после его разрыва с частью Войскового правительства, редко приглашался на заседания и только 31 января в день его самоубийства он по приглашению помощника главного атамана Богаевского, принял участие в заседании Войскового правительства»**. В одном предложении – нагромождение откровенного вранья: «редко приглашался на заседания», «31 января» и нелепостей: «помощника главного атамана». Но главное открытие столичный автор приберёг к концу заметки. «…генерал Каледин встал, стал взволнованно ходить взад и вперёд, затем вышел в соседнюю комнату и двумя выстрелами покончил с собой».
Спустя девяносто лет после подобных сообщений тема гибели донского атамана снова начала обсуждаться, как на страницах газет и книг, так и на многочисленных исторических и казачьих сайтах в интернете. Одна из популярных теорий настаивает на убийстве Каледина шпионом то ли красногвардейцев, то ли революционных казаков Голубова. В весьма популярном ныне источнике знаний – Википедии, читаем: «генерал Каледин покончил с собой выстрелом в сердце (по другим данным, А.М. Каледин был убит в результате третьего покушения). Далее следует ссылка на одного донского автора, посвятившего значительный фрагмент биографической книги о Каледине расследованию этой «теории заговора». Приведу лишь один аргумент, подтверждающий по мысли автора (кстати, кандидата исторических наук), теорию об убийстве донского атамана выстрелом в голову: «…такой версии придерживались некоторые исследователи, а в разговоре с автором действующий Атаман Всевеликого Войска Донского генерал Н.И. Козицын твёрдо и однозначно заявил, что Каледину стреляли в голову».***
К сожалению, вся эта мишура теорий и домыслов бросает тень на значимость поступка боевого генерала, волею судеб принужденного нести тяжкий крест власти и оставленного в одиночестве в самую тяжёлую минуту его жизни. Причины, побудившие Алексея Максимовича Каледина свести счёты с жизнью, хорошо понимали его современники: сослуживцы, донские интеллигенты, новочеркасцы, пришедшие в домовую церковь атаманского дворца почтить память покойного. «…там усопший Атаман был окружён живыми цветами и слезами тех, кто искренно, горячо любил его».**** Аромат цветов, смешиваясь с запахом ладана, плыл по комнатам атаманского дворца, в чьей звенящей тишине, казалось, лишь затаилось эхо калединского выстрела.

Евгений Халдаев.

__________________
* Все даты приводятся по старому стилю.
** С. Корягин «Тихий Дон: чёрные пятна».
*** В.Родионов «Тихий Дон атамана Каледина».
**** С. Рытченков «Каледин», «Родимый край» № 32.
Орфография и пунктуация приведенных публикаций сохранены.

Один депутат — на толпу полковников!

«Дело» Бессонова

6 февраля 2018 года в Кировском районном суде Ростова-на-Дону были продолжены слушания по уголовному делу В.И. Бессонова.
В начале судебного заседания судья Кравченко намеревался сразу перейти к допросу свидетелей обвинения, на что получил мотивированные возражения со стороны адвоката А.П. Олейника. Последний даже заявил ходатайство об отводе суда в связи с его незаконными действиями, допущенными в ходе предыдущего судебного заседания, когда судья не давал защите заявлять свою позицию и удалил адвоката из зала суда, а также в связи с отказом согласовать с защитой график вызова свидетелей в суд. Также было заявлено ходатайство об отводе гособвинителя. Суд в этом отказал.
Адвокат Олейник обратился к суду с просьбой последовательно рассмотреть два ходатайства – о возвращении дела прокурору и об изменении порядка рассмотрения материалов дела (судебного следствия). Он обратил внимание суда на то, что никто из адвокатов В.И. Бессонова не может выражать его позицию, так как с ним не общался и о его месте нахождения ничего не знает. Содержание Постановления Бюро Интерпола об отказе российской стороне в объявлении В.И. Бессонова в международный розыск указывает на отсутствие оснований для розыска подозреваемого.
Судья Кравченко: — Снимаю с рассмотрения.

Перешли к допросу свидетелей. Свидетелем обвинения выступил С.В. Шпак, начальник отдела полиции №5 г. Ростова-на-Дону (в декабре 2011 года он был начальником отдела милиции №3 г. Ростова-на-Дону).
Прокурор Кашубина: — Что происходило в тот день?
Свидетель Шпак: — Проходило несогласованное мероприятие с использованием звуковой аппаратуры. Принимались меры к его прекращению.
Прокурор Кашубина: — Кем было принято решение об отключении аппаратуры?
Свидетель Шпак: — Грачёвым. После неисполнения предложения он стал сам отключать.
Прокурор Кашубина: — Отключать электрогенератор Мышенину указания кто-то давал?
Свидетель Шпак: — Не знаю.
Прокурор Кашубина: — Как Грачёв отключал звуковую аппаратуру?
Свидетель Шпак: — Ему всячески пытались помешать. Ему нанесли несколько ударов. Присутствующие сотрудники милиции были вынуждены прекратить эти действия и оказывать помощь Грачёву.
Прокурор Кашубина: — Был ли там Бессонов и участвовал ли он в нанесении ударов?
Свидетель Шпак: — Бессонов своими действиями пытался помешать Грачёву и пытался нанести удары… Минимум один-два раза он нанёс удар Грачёву.
Прокурор Кашубина: — Телесные повреждения Мышенину были нанесены?
Свидетель Шпак: Ему были нанесены телесные повреждения гражданами. Я узнал об этом в дальнейшем.
Прокурор Кашубина: — Кто нанёс ему повреждения?
Свидетель Шпак: — Я не знаю.
Адвокат Олейник: — Вы сказали, что Грачёву наносили удары и портили форму разные люди…
Судья Кравченко прервал адвоката и отклонил вопрос.
Тогда адвокат Олейник попросил суд огласить ранее данные показания свидетеля Шпака. Они были оглашены, и из них следовало, что именно Шпак дал указания Мышенину отключить электрогенератор и Бессонов бил Мышенина. Потом Грачёв пошёл отключать звуковую аппаратуру, и его била толпа. К Грачёву подбежал Бессонов, но нанёс он ему удар или нет – он не видел.
Адвокат Олейник пояснил, в чём противоречия в показаниях и обратился к свидетелю за объяснениями.
Свидетель Шпак: — Это не самый яркий эпизод моей деятельности за 6 лет, и я мог забыть подробности.
Адвокат Олейник: — Вы утверждаете, что на лице Грачёва были повреждения. Вы лично отвозили Грачёва в больницу?
Свидетель Шпак: — Лично отвозил.
Адвокат Олейник: — В какую больницу?
Свидетель Шпак: — Не помню… В ближайшую.
Адвокат Олейник описал действия милиции, противоречащие статье 12 «Закона о милиции», действия, имевшие незаконный и провокационный характер.
Судья снова перебил его и заявил, что в задачу суда не входит разбор действий полиции.
Адвокат Олейник: — Имея троекратное превосходство по численности над участниками мероприятия, почему вы не использовали преимущество для прекращения встречи депутатов с гражданами? Имея столько свидетелей якобы совершённого преступления, почему вы на месте не задержали виновников?
Судья Кравченко дал ответ за свидетеля: — Было принято решение не задерживать Бессонова (почему именно Бессонова и только Бессонова – судья не пояснил), чтобы не провоцировать толпу.
Адвокат Олейник: — Когда Грачёву была оказана медицинская помощь в соответствии с инструкцией?
Свидетель Шпак: — Скорая помощь вызывалась, но я её не видел.
Адвокат Олейник: — Через несколько минут после так называемого избиения Грачёв давал интервью журналистам. Вам это известно?
Свидетель Шпак молчал.
Судья Кравченко: — Неизвестно.
Далее адвокат Олейник задал свидетелю вопросы, касающиеся изменения Грачёвым и Мышениным своих показаний, вопросы, касающихся допущения ситуации, при которой безнаказанно были избиты два полковника милиции, вопросы, связанные с поздним обращением Грачёва за освидетельствованием побоев.
Судья Кравченко все эти вопросы бодро отклонил.
Адвокат Олейник: — Пытался ли Бессонов скрыться с места преступления?
Свидетель Шпак: — Я за ним не следил.
Прокурор Кашубина: — Прошу снять все вопросы о сроках реагирования в отношении Бессонова!
Адвокат Олейник: — Конечно, прокурор хорошо осведомлена, что помимо потерпевших Грачёва и Мышенина по факту избиения Бессоновым обратился с жалобой как минимум ещё один офицер, но его жалоба почему-то изъята из дела. Также известно, что в ходе проведённой специальной комиссией МВД РФ проверки были выявлены факты фальсификации уголовных дел с участием Лапина и Грачёва, за что последние были сняты с должностей. Прошу суд приобщить итоги данной проверки к материалам дела, как характеризующие личность Грачёва.
Судья Кравченко: — Это не имеет отношения к делу.

Далее на процессе выступил свидетель обвинения С.В. Кущёв, заместитель начальника полиции Ростовской области. В день рассматриваемых событий он являлся начальником УВД г. Ростова-на-Дону.
Прокурор Кашубина: — Видели ли вы нанесение повреждений Грачёву и Мышенину?
Свидетель Кущёв: — Трудно было разглядеть, но кто-то из милиционеров упал. Потом выяснилось, что это был участковый Мышенин. Ударов я не видел. С Грачёвым на том месте я не общался. На лице повреждений не видел. Повреждение формы видел.
Адвокат Олейник попросил суд огласить ранее данные показания свидетеля Кущёва, и суд согласился на их оглашение…
Адвокат Олейник: — Как видно из оглашённых показаний, вы видели на лице Грачёва кровоподтёк. На суде же вы заявили, что не видели повреждений на лице. Чем вы это объясните?
Свидетель Кущёв: — За прошедшие шесть лет я мог забыть. Правильные показания – в материалах дела. Я вышел из толпы и стал хромать, а потом на видео видел, что толкнул меня Бессонов. Кто и как бил Грачёва, я не видел. В показаниях я даю то, что видел удары Бессонова на видеозаписи.
Адвокат Олейник: — Как вы допустили избиение сразу двух полковников?
Свидетель Кущёв: — Слишком мало было сил, люди были заняты охраной общественного порядка, а у Бессонова был статус неприкосновенности.
Адвокат Олейник: — Но закон разрешает задерживать депутата на месте преступления.
Судья Кравченко: — Приняли решение поступить так.
Адвокат Олейник: — Сил было достаточно, судя по показаниям предыдущих свидетелей (150 к 60). В фабрикации дела участвовали и другие, якобы избитые Бессоновым, милиционеры, но отсортировали в дело только показания двух якобы потерпевших.
Свидетель, судья, прокурор – пребывают в гробовом молчании.
Адвокат Олейник: — Скрылся ли Бессонов с места события?
Свидетель Кущёв: — Я не помню, не следил.
Адвокат Олейник попытался сформулировать обстоятельства события, вытекающие из показаний свидетелей. Затронул проблему множества участников отпора действиям милиции, но судья заявил, что его интересует только В.И. Бессонов и что остальные обстоятельства не важны.
Адвокат Олейник: — Важны и сами обстоятельства, при которых якобы были избиты два полковника милиции-полиции. Отказ от рассмотрения обстоятельств делает судебный процесс формальным.
Судья Кравченко: — Это ваше право в ходе обжалования опротестовать мои действия. Вы не подчиняетесь председательствующему (адвокату Олейнику в ходе слушания судьёй было внесено под протокол несколько замечаний).
Адвокат Олейник: — Факты фабрикации других уголовных дел Грачёвым и Лапиным, десятки фальсификаций, десятки необоснованно сломанных человеческих судеб, — имеют отношение к фабрикации дела Бессонова!

Далее на процессе выступил свидетель обвинения М.В. Чулпанов, командир батальона РУБОП (в 2011 году он являлся командиром отряда вневедомственной охраны, несшего службу по охране здания полномочного представителя президента РФ — полпредства).
Прокурор Кашубина: — Когда вы оказались в здании полпредства?
Свидетель Чулпанов: — Прибыл для контроля за действиями подчинённых. Мероприятия уже происходили. Вошёл через центральный вход. Мне никто из собравшихся не препятствовал. Дверь была заблокирована, но мне открыли. Причинения вреда здоровью сотрудников милиции я не наблюдал.
Адвокат Олейник: — Были ли доклады ваших подчинённых о происходивших событиях и избиении Грачёва и Мышенина?
Свидетель Чулпанов: — Не докладывали.
Адвокат Олейник: — Докладывали ли вам об избиении начальника полиции области?
Свидетель Чулпанов: — Это не мои обязанности.

На этом заседание суда 6 февраля и закончилось… Мы продолжаем следить за ходом процесса.

Слушатель на процессе.

На снимке: в Ростове-на-Дону состоялась серия одиночных пикетов против уголовного преследования коммуниста Владимира Бессонова.

Фото с сайта http://www.kprf-don.ru

Проблема проблем…

100 дней сити-менеджера

ПОСЛЕДНИЙ ПРИЮТ
Союз «Женщины Дона» и редакция газеты «Частная лавочка» продолжают собирать проблемы нашего города, чтобы дополнить уже переданный в Администрацию и городскую Думу список «узких мест» Новочеркасска.
Об этой проблеме нам рассказал Александр Григорьевич Баранов. Речь идет о новом новочеркасском кладбище – на старой Ростовской дороге (его еще называют «мишкинским» из-за близости к хутору Малый Мишкин). Все, у кого здесь похоронены родственники и друзья, жалуются на одно и то же: грязь, невозможность ни подойти, ни подъехать к могилам. Завезенный сюда в некотором количестве щебень положения не спас. А тут еще одна беда: с дороги к могилам несколько съездов, но ни один не обозначен дорожными знаками. А это создает опасность и для водителей, и для пешеходов.
Можно, конечно, возразить: мол, кладбище находится на территории Аксайского сельского района, но ведь наши горожане лежат в этой земле. Жители нашего города приходят и приезжают, чтобы почтить их память. Да и вообще Аксай – не другая планета, и все мы – люди.

ИМ БЫ ПОНЕДЕЛЬНИКИ ВЗЯТЬ И ОТМЕНИТЬ…

На улице Ветеринарной, между прочим, тоже живут люди. В том числе – Владимир Владимирович Колесников и другие. Многие из них работают, многие – учатся. И им всем нужно в город, а машины есть не у всех. И пользуются эти люди маршруткой под номером 51 – когда она ходит. Но в воскресенья и в понедельники она НЕ ХОДИТ! Кто-то умный придумал такое расписание. Ну, в воскресенье еще ладно, хотя кто-то хочет отдыхать культурно: выбраться в кино или театр, например. Или на спортплощадку. Но в понедельник! И добираются, кто как может, жители микрорайона на работу, в вуз, в школу, в детский садик: одни такси вызывают (хотя накладно), а другие просто идут пешком по дороге без тротуара (об этой проблеме мы уже писали).
Может, для жителей улицы Ветеринарной и прилегающих улиц сделать выходными и понедельники? Чтобы не ждали их работодатели, преподаватели, воспитатели? Или все-таки решить проблему с транспортом? Составить нормальный график плюс пустить школьный автобус.

Мы наносим эти проблемы, в числе других, названных новочеркасцами, на интерактивную карту проблем города. Адрес карты в Интернете: сайт организации «Союз «Женщины Дона»» — http://donwomen.ru/map.html

Союз «Женщины Дона».
Редакция газеты
«Частная лавочка».

С днем освобождения Новочеркасска!

Примите наши поздравления

 

Уважаемые новочеркасцы!
2018-й год особенный для Ростовской области и нашего города – исполняется 75 лет с момента освобождения региона и Новочеркасска от немецко-фашистских захватчиков. 204 дня длилась оккупация нашего города. За это тяжелое время оккупанты убили более 10 тысяч новочеркасцев, почти 3 тысячи – угнали в плен.
Городу был нанесён огромный ущерб. Захватчики разрушили все промышленные предприятия, разграбили учебные заведения, больницы. Были разрушены и ограблены более 1900 городских объектов.
Тяжёлые бои за освобождение Новочеркасска в ночь с 12 на 13 февраля поставили точку в истории оккупации нашего города. И все силы были брошены на его восстановление. В короткий срок нашим труженикам предстояло вернуть городу нормальную жизнь – восстановить всё хозяйство. Делать это было нелегко, в освобожденном Новочеркасске остались всего 48 тысяч человек вместо 125 тысяч проживающих до войны.
В эти дни мы отдаем дань памяти мужественным воинам, честно и самоотверженно выполнившим свой долг перед Отечеством — всем, кто в тяжелом 1943 году погиб, освобождая город Новочеркасск от немецко-фашистских захватчиков, тем, кто не жалея сил, трудился над восстановлением Новочеркасска.
Наши героические соотечественники всегда будут примером для нас и для подрастающего поколения, навсегда останутся символом любви к своей стране, к своему городу, символом патриотизма, мужества и веры в Победу.
Мы искренне благодарим участников Великой Отечественной войны, тружеников тыла за то, что они подарили нам счастье жить в мирном времени, создавать семьи, строить сильное государство и знать, что нам есть на кого равняться.
Новочеркасск всегда будет помнить своих героев! Более 20 тысяч новочеркасцев воевали на фронтах Великой Отечественной войны, почти 9 тысяч не вернулись. 62 уроженца и жителя Новочеркасска за свои подвиги удостоились высокого звания – Героя Советского Союза.
Желаем нашим ветеранам, членам их семей крепкого здоровья, почитания подрастающего поколения, неугасающей жизненной энергии, добра и благополучия!

Глава Администрации города
Новочеркасска И.Ю. Зюзин.
Председатель городской Думы — глава города Новочеркасска
Ю.Е. Лысенко.

Освобождение

Как это было

 

13 февраля – 75 лет (семьдесят пять!) со дня освобождения Новочеркасска от немецко-фашистских захватчиков. И в «ЧЛ» думали, как отметить эту славную дату, как задеть струны души старшего поколения, прошедшего войну? А как молодежи, для которой война – просто страницы истории?
И мы решили в буквальном смысле полистать страницы. Страницы старых газет. Нет, не военного времени – послевоенного. Наша читательница прислала нам несколько вырезок из газеты «Знамя коммуны» — статей, посвященных изгнанию фашистов из нашего родного города. Мы выбрали из них одну – воспоминания о тех далеких днях участника события А. Крылова. Опубликованы они были 45 лет назад: в день 30-летия освобождения Новочеркасска.

БОЕВОЙ ПРИКАЗ ВЫПОЛНЕН

Нелегким был путь освобождения от гитлеровских захватчиков Новочеркасска. Я остановлюсь на некоторых боевых эпизодах, связанных с изгнанием из него фашистских полчищ. Противник превратил станицу Манычскую в мощный опорный пункт. В течение нескольких дней и ночей атаки наших войск здесь не принесли успеха. И только после того, когда боевые ряды нашей дивизии пополнились некоторыми средствами усиления, враг начал отступать.
С наступлением темноты наш истребительный дивизион выдвинулся вперед и занял боевой порядок непосредственно у реки Маныч перед станицей. По сигналу в 3 часа ночи 2 февраля мы начали штурм станицы Манычской. Нашей батарее вместе с другими артиллеристами пришлось много поработать; было уничтожено семь пулеметных огневых точек, десятки вражеских солдат и офицеров. В этом бою особенно проявил себя расчет орудия старшего сержанта С.А. Алдашина. К рассвету станица Манычская была полностью освобождена от врага.
Дивизия получила приказ наступать на Новочеркасск. Батарее, где был и я, дано было задание охранять дорогу, ведущую из станицы Ольгинской к переправе через Дон в станицу Старочеркасскую, и подступы к хутору Красный Ловец. В этом районе советские войска уже форсировали Дон, в том числе и наш дивизион. Там же, в станице Старочеркасской, мы получили приказ наступать вместе со стрелковыми полками на Новочеркасск с последующим выходом на его юго-западную окраину. Затем стояла задача: закрепиться в районе рощи – ипподрома и не пропустить танки противника при возможной его атаке со стороны Ростова.
В полосе наступления наших войск противник занимал выгодный для обороны рубеж – высокий обрывистый правый берег реки Аксай. Здесь бои были упорные и кровопролитные. Используя выгодность обороны, враг встречал наступающих сильным огнем, прижимал нас к земле. Наши орудийные расчеты беспрерывно вели огонь по укреплениям врага. В этом отличился расчет орудия старшего сержанта Ряпосова, который уничтожил несколько пулеметов гитлеровцев.
12 февраля командующий артиллерией дивизии, узнав, что я житель Новочеркасска, отдал приказ о формировании штурмового отряда, в состав которого вошли одна противотанковая батарея, четыре пулемета, из них два станковых, восемь автоматчиков. Командиром отряда назначили меня. Наша попытка пробиться отрядом в город через Цыкуновский проезд не увенчалась успехом: там были свалены железнодорожные цистерны. Тогда мы решили пробиться в город через проезд вблизи мельницы и вокзала. Однако и в этом случае у нас ничего не получилось: на всем этом железнодорожном пути оказалось много составов, часть которых была взорвана.
— Проникнуть в город через Кривянский переезд, — отдаю я приказ.
Вначале удалось овладеть площадью Лассаля. Затем короткими бросками вышли на Красную площадь, где развернулись в боевой порядок. Больно было смотреть на горящие здания Дома Красной Армии, типографии, военного госпиталя и другие сооружения. Все они были взорваны и подожжены захватчиками при их бегстве из города. Дальше отряд достиг площади Революции. Не встретив здесь сопротивления противника, наши бойцы на рассвете 13 февраля вышли на конечный пункт – район рощи – ипподрома. Отсюда я по радио связался с командующим артиллерии дивизии и доложил о выполнении боевого приказа. Получив от него благодарность за выполнение боевой задачи, наш отряд был расформирован, и его участники возвратились в свои подразделения.
Мой путь по изгнанию немецко-фашистских захватчиков из пределов нашей страны закончился штурмом Кенигсберга.

А. Крылов,
капитан в отставке.
(Газета «Знамя коммуны», Новочеркасск, 13.02.1973г.).

НАША СПРАВКА: Крылов Александр Николаевич (1912-1987гг.), капитан артиллерии. Награжден 3 орденами Отечественной войны, орденом боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды. Инвалид войны. В числе первых его подразделение освободило Новочеркасск. Освобождал Калининградскую область. До самой смерти проживал в Новочеркасске на улице Свердлова, 13.
Заслуженный художник РСФСР Ирина Чарская (Ростов-на-Дону) отобразила в своих графических работах подвиг освободителей Новочеркасска и радость освобожденных. Одна из ее картин называется “Штурмовой отряд гвардии капитана А. Крылова”.

* * *

13 февраля 1943 года над Новочеркасском взвилось красное знамя! И здесь есть очень интересный момент. Бывший заместитель командира батальона по политчасти Я.А. Кербель вспоминал: «После митинга мы решили водрузить над городом красное знамя. Его у нас при себе не оказалось, но в этом нам помог кто-то из жителей города. Прикрепив полотнище к древку, мы стали подбирать наиболее подходящее здание, которое было бы наиболее удобно для обозрения знамени. Самым подходящим зданием оказалась высокая кирпичная школа, что находится вблизи собора…».
«КТО-ТО помог»! Этот кто-то хранил алый советский стяг (сняв его с древка, бережно завернув и спрятав полотнище) 204 дня оккупации, когда в городе хозяйничали фашисты. Стоит ли говорить, что этот «кто-то» поплатился бы жизнью, если бы знамя нашли. Узнать бы, кто был этот человек, поклониться ему…

На снимках: гвардии капитан Александр Крылов; так выглядел Новочеркасск после освобождения.

Анатолий Калинин: Новочеркасские страницы

Книга, которую ждали

В Каминном зале Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина прошла презентация новой книги – «Новочеркасские страницы жизни Анатолия Калинина». Это сборник очерков и воспоминаний – материалов одноименного проекта, реализованного к 100-летию нашего земляка – почетного гражданина нашего города. Проект реализован совместными усилиями городского отделения Союза журналистов России, краеведов библиотеки-«пушкинки» и редакции газеты «Новочеркасские ведомости». Вышедший небольшим, к сожалению, тиражом (всего 200 экземпляров) сборник позволяет читателям узнать о мало изученном периоде жизни признанного российского писателя, автора известных на всю страну повестей и романов, яркого публициста, фронтовика, депутата Верховного Совета РФ. Здесь впервые собрана воедино информация о важном периоде жизни Анатолия Вениаминовича, ставшем, по сути, началом дороги в большую журналистику и большую литературу. В 16 лет Калинин был штатным сотрудником новочеркасской газеты «Знамя коммуны» — «Знаменки», а уже через три года – собкором «Комсомольской правды»…
Издание книги профинансировал депутат Законодательного собрания С.Ф. Подуст. Обложку оформил художник Константин Сиденин, положив в ее основу рисунок художника, близкого друга Анатолия Калинина – Бориса Плевакина. На рисунке, найденном в старых номерах «Знаменки», — дом семьи Калининых на ул. Маяковского, 65 в Новочеркасске.
Презентация книги, которую провела журналист Женета Гридасова (составитель этого сборника, автор многих статей и просто «крестная мама проекта), вышла удивительно теплой и доброй. Ведь встретились здесь люди, многие из которых лично знали, уважали, любили Анатолия Вениаминовича. Кто бывал у него в Пухляковском, где и «фирменных» пирожков да борща откушал, и вина из винограда местных виноградников испил…
К сожалению, на эту встречу не смогла приехать дочь писателя Наталья Анатольевна Калинина. Но она прислала собравшимся письмо, которое ниже мы приведем целиком.

ДОРОГОЙ НОВОЧЕРКАССК И НОВОЧЕРКАСЦЫ!!!

С детства произношу я с трепетом название города, с которым связаны судьбы нескольких поколений Калининых. Еще в раннем детстве узнала я много о Новочеркасске, который казался мне волшебным местом благодаря рассказам моего Отца. Я представляла, как бродит по улицам города очарованный им пятнадцатилетний мальчик… «Из открытых окон почти всегда раздавались звуки фортепьяно. Чаще всего это была музыка Шопена, — вспоминал Калинин. – Казалось мне, там, за окнами старинных особняков какая-то особенная, насыщенная духовная жизнь. Из многих окон пахло ароматным кофе. Я и попробовал его впервые в Новочеркасске…».

Растерзано, измучено
Тащилось на савраске
Все лето, как опущено
Письмо в Новочеркасске.

Но не поддался б жгучей
Внезапно я обиде,
Что так вот и получено
Оно в небрежном виде.

И проскользнул бы мимо я,
Не возмущая гордость,
Когда б не из любимого
Пришло оно из города.

Из окон мне струящего
Всегда и неизменно
Мятежного, скорбящего
И нежного Шопена.

Анатолий Калинин.

А потом моя старшая сестра Люба, Любаша, которая прожила в Новочеркасске у дедушки и бабушки Калининых 14 лет – она училась музыке и не могла жить в Пухляковском, который в ту пору был самой настоящей сельской глубинкой, — приезжала на каникулы из Москвы, из своего Гнесинского института, непременно звала меня хотя бы на недельку в Новочеркасск. Ходили с ней по улицам – она знала и до сих пор знает очень хорошо город, — лакомились в ту пору самым вкусным в мире мороженым, заходили в Собор, в Музей, конечно, и в кино ходили. А по приезде в Пухляковку Отец всегда расспрашивал нас: «Ну как там, в Новочеркасске? Где были? Что видели?». Он сам часто бывал в городе, но любил, когда о Новочеркасске рассказывал ему кто-нибудь, тем более, собственные дети. А когда они с Мамой – она всегда была за рулем своей неизменной «победы» — приезжали в Новочеркасск навестить родителей, прежде всего, вспоминает Мама, делали круг возле Собора и кланялись Ермаку…
Мне приятно вспоминать дни, проведенные в Новочеркасске в уютном доме на Маяковского 65, где жили мои дедушка с бабушкой. Много у нас было родных в Новочеркасске, есть и сейчас. Но последнее время из-за интернета и мобильной связи люди стали реже общаться друг с другом. Увы…
Вы собрались в замечательном Каминном зале – и я Вам по-доброму завидую. И желаю чаще встречаться, видеть друг друга… Хотела бы собрать Вас в Пухляковском, в нашем милом старом доме в окружении сосен, посаженных руками Отца. Они уже огромные и столько хороших добрых людей повидали. Спасибо Вам. Наверняка книга получилась. Мечтаю подержать ее в руках, окунуться с головой в юность ОТЦА… Отдельное спасибо Сергею Федоровичу Подусту, благодаря которому вышла в свет эта книга. Спасибо ее создателям от всей семьи КАЛИНИНЫХ.

Наталья Калинина.

Мы поздравляем всех причастных к изданию книги. И низкий вам поклон!

Елена Надтока.

На снимках: дом Калининых на ул. Маяковского – рисунок Б. Плевакина; журналист Ж. Гридасова.

Крылья Новочеркасска: 1917 — 1970

Страницы истории

(документальная повесть)

(Продолжение. Начало в «ЧЛ» № 4 от 01.02.2018г.)

В один из июльских дней 1930 года над Хотунским аэродромом появилось звено советских самолетов неизвестной конструкции. Летчики сделали два круга и произвели посадку одновременно звеном. Оказалось, что это были новые самолеты Р-5 конструкции Н.Н. Поликарпова, которые под командованием летчика Лиховицкого участвовали в перелете по маршруту Москва-Анкара-Тегеран-Кабул-Москва. Пролетев свыше 1000 км на трех самолетах, советские пилоты заняли на международном конкурсе в Тегеране первое место. Возвращаясь через Северный Кавказ в Москву, летчики произвели посадку в Новочеркасске для дозаправки бензобаков топливом.
С большим интересом летчики 13-ой ЛБАБ слушали рассказ т. Лиховицкого о том, как проходил международный конкурс и что представляет из себя самолет Р-5. Поглаживая фюзеляж машины Лиховицкого рукой, летчик Н.Н. Фаюткин сказал: “Хотелось бы полетать на таком самолете”. А вскоре вся бригада была переучена на самолеты Р-5. Самолет был прост в управлении, устойчив в полете и имел большое преимущество в скорости и грузоподъемности перед самолетом Р-1. Позже в составе 13-ой ЛБАБ стало 4 авиаэскадрильи и 4 отдельных авиаотряда. В бригаде насчитывалось 163 самолета Р-1 и Р-5.
13-я ЛБАБ являлась первым авиационным соединением в СКВО. Осенью 1937 года, когда над миром сгустились тучи войны, после переучивания на самолеты типа СБ — скоростной бомбардировщик (ЦКБ-30), бригада была упразднена, из нее были сформированы три авиаполка, которые летными эшелонами перебазировались на Дальний Восток, где летом 1938 года принимали участие в разгроме японских самураев у озера Хасан.
На аэродроме Хотунка стояли 3 ангара, в которых размещались самолеты. Штаб 13-ой ЛБАЭ занимал дом на улице Мариинской (ныне Дубовского) №45, а рядом, в доме №47, размещались штабы 15-го ОККАО, 32-й и 44-й ЛБАЭ. Летчики занимались учебно-боевыми полетами, куда входили бомбометание по наземным мишеням, воздушная стрельба по специальным “конусам”. Много внимания уделялось групповой слетанности и ночным полетам. Все шло хорошо, но в июле 1930 года случилась трагедия.
В ангаре 32-ой ЛБАЭ ночью возник пожар. Сгорело 30 самолетов. Успели, открыв двери ангара, выкатить один самолет, большего сделать не удалось: все было охвачено пламенем, на самолетах взрывались топливные баки, горели деревянные конструкции самолетов, обтянутые перкалью (самолетная ткань). Вскоре рухнула крыша. Прибывшая из города пожарная команда отстаивала от огня соседние ангары.
Началось следствие. В те годы на Дону шла ожесточенная классовая борьба, и всякое могло быть. «Подсудимыми» оказались шесть человек во главе с командиром 13-ой ЛБАБ Ф.А. Клышейко.

СПРАВКА: Клышейко Франц Антонович (14.09.1893 — 14.02.1938)- поляк. Родился в семье рабочего-столяра. Учился, но не окончил ремесленное училище. До призыва в армию работал токарем по металлу. В 1913 году призван в армию. Служил в 6-м саперном батальоне. Окончил учебную команду и подрывной класс (в 1915 году). Участник Первой мировой войны. Воевал в составе инженерных подразделений 5-ой пехотной дивизии. В 1915 году ранен. Последний чин в старой армии — унтер-офицер. После Февральской революции 1917 года участвовал в формировании и обучении отрядов Красной гвардии в Минске, Могилеве, Смоленске. В Красной армии с 1918 года. Участник Гражданской войны, в ходе которой занимал должности военкома Смоленских командных курсов и военкома Московских артиллерийских курсов. В 1920 году окончил ускоренный курс Военно-педагогического института. После Гражданской войны на ответственных должностях в ВВС РККА и Гражданском воздушном флоте. В 1923 году окончил Высшие академические курсы при Военной академии РККА, а в 1924 году — Высшую военную школу летчиков-наблюдателей. В 1924-1928 годах — начальник и военком Военно-теоретической школы ВВС РККА. С июня 1928 года — командир и военком 13-ой, а с августа 1930 года — 18-ой ЛБАБ. Затем (до октября 1933 года) командовал 209-ой ЛБАБ. С октября 1933 года — начальник ВВС Приморской группы войск ОКВДА. В 1934 году зачислен слушателем оперативного факультета Военно-воздушной академии им. проф. Н.Е. Жуковского, по окончании которого был назначен помощником командующего войсками Приволжского ВО по авиации. В декабре 1936 года зачислен в резерв РККА и откомандирован в ГВФ на должность начальника Ленинградского института инженеров ГВФ. Награжден орденом “Знак Почета”. Арестован 10 июня 1937 года. Военной коллегией Верховного суда 30 декабря 1937 года по обвинению в принадлежности к антисоветской организации приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 14 февраля 1938 года. Определением военного трибунала Дальневосточного ВО от 14 мая 1962 года реабилитирован.

Всех авиатехников 32-ой ЛБАЭ заставили представить автобиографии. Военный прокурор СКВО по фамилии Чаксте озвучил причину пожара — возгорание масляных тряпок (ветоши), оставленных кем-то из авиатехников. Подозреваемые в поджоге 6 человек, конечно, не поджигали ангар, но допустили халатность: забыли о непреложном законе — “Доверять, но проверять”.
К концу 1933 года на аэродроме базировалось четыре эскадрильи, четыре отдельных авиационных отряда. Подразделения 13-ой авиабригады, помимо окружных военных учений, дважды принимали участие во всеармейских: в 1930 году на территории Московского ВО, а в 1934 году — Приволжского ВО. За бомбометание узких целей (макетов) с больших высот новочеркасцы оба раза получили отличные оценки. Не случайно на базе 23-ей авиаэскадрильи (АЭ) в 1932 году были организованы, впервые в стране, курсы подготовки штурманов легкобомбардировочной авиации (далее о них расскажем подробнее). Три выпуска позволили обеспечить опытными штурманами авиачасти всех военных округов. В 1934 году 23-я АЭ, обслуживавшая курсы штурманов, в порядке поощрения была приглашена на первомайский воздушный парад в Москву. Более чем десяти летчикам 13-ой авиабригады посчастливилось перейти на испытательную работу в Москву. В их числе были П.А. Джибелли, К.К. Коккинаки (впоследствии заслуженный летчик-испытатель СССР), П.Ф. Муштаев, А.Н. Винокуров, М.Н. Каминский (будущий полярный летчик) и другие. П.М. Гроховский несколько лет работал в научно-испытательном институте ВВС. Но более всего он был увлечен работой изобретателя и конструктора. Когда комдив Гроховский возглавил Особое конструкторское бюро, то под его руководством быстро продвинулось техническое оснащение нового, в то время, рода войск — парашютно-десантной службы.
Аэродром Хотунок часто называли интернациональным, так как там летали принявшие советское гражданство афганские летчики Юсуф и Таджик, француз Де ля Врон, итальянец Джибелли. Материальная часть 13-ой авиабригады — самолеты Р-5, УТИ, У-2. Политотделом бригады выпускалась многотиражная газета “На боевой курс”. Первый редактор — Д. Березин, а затем — В. Колыбельников. Выпускались совместные с городской газетой “Знамя коммуны” номера.
В 30-х годах в составе городского Совета депутатов трудящихся были и представители авиабригады, а младший командир пилот Ф.С. Федотов стал делегатом XVII съезда ВКП(б). Когда партия выдвинула боевой лозунг “Комсомолец на самолет!”, многие летчики бригады были направлены для работы во вновь создаваемые аэроклубы на Северном Кавказе.

Владимир Гапонов.

(Продолжение следует).

На фото: самолет Р-5 конструкции Н.Н. Поликарпова.

Одна жизнь — и целый мир…

В Дискуссионном клубе

 

Очередная встреча состоялась в Дискуссионном клубе региональной общественной правозащитной организации «Союз «Женщины Дона». Обычно постоянные члены клуба и его гости смотрят фильмы, выбранные для просмотра и обсуждения организаторами. Это и драмы, и комедии, и документальное кино – фильмы «со смыслом», которые затрагивают душу, заставляют зрителей размышлять над увиденным. Поэтому здесь бывают и прямо противоположные мнения зрителей, и единодушные оценки, и споры.
На этот раз в клубе смотрели и обсуждали «Список Шиндлера». Этот фильм — историческая драма режиссёра Стивена Спилберга (1993 г.) о немецком бизнесмене и члене НСДАП (национал-социалистической немецкой рабочей партии) Оскаре Шиндлере, спасшем более тысячи польских евреев от гибели во время Холокоста. В основе фильма — роман Томаса Кенилли «Ковчег Шиндлера».
Фильм, конечно, тяжелый, но и вызывающий бесконечное уважением к Человеку. И не только к главному герою Оскару Шиндлеру, но и к режиссеру, ко всей съемочной группе, совершившей своей огромной и трудной работой Поступок. Кстати, Спилберг отказался от гонорара за фильм. По его словам, это были бы «кровавые деньги». Вместо этого, на деньги, заработанные фильмом, он основал «Фонд Шоа» («Шоа» на иврите означает «Катастрофа»). Деятельность фонда Шоа состоит в сохранении письменных свидетельств, документов, интервью с жертвами геноцида, в том числе Холокоста.
Дискуссия в дискуссионном клубе состоялась. Зрители (а большая часть это были пожилые люди) поделились своими воспоминаниями о прошедшей войне, воспоминаниями своих родителей, некоторые из которых познали ужасы концлагерей.
Кто-то одобрял фильм, кто-то говорил о том, что мало отражена роль Советской Армии в победе над фашизмом. Пришли к «общему знаменателю» в том плане, что офицер СС Амон Гёт и бизнесмен Оскар Шиндлер изначально имели много общего. Они люди одного воспитания, психотипа, но в итоге первый превратился в убийцу, в зверя, а второй остался человеком. И если Гёт повешен после войны по приговору польского суда, то к могиле Шиндлера в Израиле идут и идут спасенные им люди, и каждый в знак уважения кладёт камень на могильную плиту.
— Что хотел сказать Спилберг своим фильмом миру? – спрашивала ведущая Дискуссионного клуба Галина Кондрат.
И зрители отвечали: что нужно нести ответственность за свой выбор, ведь, как гласит Талмуд: «Тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир».

Елена Ильина.

Мой финиш — горизонт

Памяти Владимира Высоцкого

 

28 января в Большом зале Центральной городской библиотеки имени А.С. Пушкина состоялся литературно-музыкальный вечер «Мой финиш – горизонт», посвященный 80-летию со дня рождения Владимира Семеновича Высоцкого.
Владимир Высоцкий… Это имя и при жизни было легендой. А после смерти этим именем названы улицы, бульвары, аллеи, набережные во многих больших и маленьких городах России, театры, корабли, самолеты, кафе и даже спортивные турниры и сорт гладиолусов. В Екатеринбурге имя Высоцкого носит 200-метровый небоскреб в 54 этажа. А также горное плато на архипелаге Огненная Земля, 20 скал, горных пиков, перевалов и ледников. Его именем назван астероид «ВладВысоцкий»…
Высоцкий у каждого свой. Кто-то вспоминает геолога Володю из «Вертикали», кто-то помнит поручика Брусенцова из фильма «Служили два товарища», а для кого-то Высоцкий навсегда останется легендарным Гамлетом из культового спектакля крамольной и мятежной «Таганки». Его хриплый баритон глубоко и основательно проник в души и сердца целых поколений, Человек, который дал больше тысячи концертов, он пел о войне и мужестве, о жизни и смерти, о любви, счастье, дружбе, о себе. Судьба и жизнь барда, великого поэта и актер — это существование на износ, напряжение всех жил и нервов, ежедневная битва с самим собой, горький и пронзительный диалог со зрителем. Его голос звучал на маленьких прокуренных кухнях и в переполненных залах всевозможных ДК и театров. Но что о Высоцком знаем мы, живущие спустя почти 40 лет после его трагического ухода? Кто он для нас? Просто великий артист и человек, с надрывом певший сложные, пронзительные песни под гитару или Совесть и Голос эпохи?
Голосом самого Высоцкого открылся памятный вечер. В программе приняли участие учащиеся колледжа, исполнитель Сергей Миткалев, журналист Елена Мезина, поэт Борис Львов. Ведущая и сценарист Валентина Трубицына постаралась рассказать о малоизвестных фактах из жизни барда, актера, музыканта. Проникновенно прозвучали известные песни в исполнении Сергея Миткалева «Певец у микрофона», «Райские яблоки», «Купола», «Здесь лапы у елей дрожат на весу», стихотворение “Мой Гамлет”. Елена Мезина в жанре мелодекламации исполнила стихотворения «Баллада о любви», «Два корабля». Борис Львов вдохновенно прочитал свое собственное стихотворение, посвященное поэту. Студенты Новочеркасского колледжа промышленных технологий и управления (НКПТиУ) продекламировали известные стихотворения-песни о войне — «На братских могилах», «Он не вернулся из боя», зачитали отрывки из интервью Высоцкого прессе. Книги Высоцкого, виниловые диски, портрет, гитары создавали атмосферу встречи с чем-то родным, понятным и очень близким…
По окончании вечера расходиться совсем не хотелось. Сергей Миткалев исполнил еще несколько песен по просьбам зрителей. И снова попросили слова поэты Борис Львов, Анатолий Кириченко, член Союза журналистов России Виктор Бессарабов и другие, словно еще и еще раз дополняя своим собственным отношением и ощущением программу вечера.
В эти дни все телевизионные каналы, радиовещание, отмечая дату, предлагали слушателям, зрителям многочисленные сюжеты, интервью, концертные программы. Наш традиционно полный зал лишь свидетельство того, что творчества Высоцкого не бывает много, что знакомые до боли мелодии и тексты можно слушать бесконечно. Слушать и вслушиваться в мысли неравнодушного талантливого человека…

Людмила Волкова.

Бесчестная игра в одни ворота

«Дело» Бессонова

 

1 февраля 2018 года в Кировском районном суде Ростова-на-Дону были продолжены слушания по делу Владимира Ивановича Бессонова. В связи с отсутствием самого В.И. Бессонова, отсутствием сведений о его состоянии, местонахождении, судебные заседания проводятся по инициативе прокуратуры в заочном режиме.
В начале судебного заседания стороной защиты в лице адвоката А.П. Олейника были заявлены три ходатайства: о разрешении видеосъёмки процесса; об отложении судебного заседания в связи с тем, что адвокату Олейнику не были предоставлены для ознакомления важнейшие материалы дела; об отзыве назначенного судом госадвоката.
Адвокат Олейник: — В моей расписке об ознакомлении с материалами дела изложены обстоятельства неознакомления с материалами заочного судопроизводства. Ни один адвокат Бессонова не имел возможности ознакомиться со всеми материалами дела. Ссылка суда на то, что аналогичные ходатайства ранее были рассмотрены, не соответствуют действительности, так как в материалах дела нет соответствующих документов об их рассмотрении. О том, что такие ходатайства уже рассмотрены, мы узнаём только со слов гособвинителя.
В итоге первые два ходатайства защиты судом были отклонены.
Далее разгорелся жаркий спор вокруг требования защиты об отстранении назначенного судом госадвоката. Судья и гособвинитель (прокурор) стеной встали на защиту назначенного ими госадвоката.
Адвокат Олейник: — В материалах дела имеются расписки госадвоката Стешенко, датированные задолго до того, как она была введена в процесс. Из расписок Стешенко вытекает, что она ознакомилась с 18 томами дела за один день! Никаких вопросов к потерпевшим или свидетелям в ходе судебного следствия у неё не было и нет. В расписках Стешенко об ознакомлении с материалами дела значатся страницы, которых в деле ещё нет. Налицо умышленное нанесение процессуального вреда стороне защиты.
Госадвокат Стешенко ходатайство Олейника о собственном отстранении, на удивление, поддержала! Несмотря на это гособвинитель и судья намертво стояли на том, чтобы госадвокат остался в процессе.
Судья удалился в совещательную комнату. Ожидание длилось 30 минут. Ходатайство об отстранении госадвоката было отклонено.
Попытки адвоката Олейника внести новые ходатайства судья во взвинченном состоянии стал отклонять, мотивируя это тем, что в коридоре ждут свидетели: они вызваны, и их надо уважать!
Адвокат Олейник напоминает суду, что свидетелей следует вызывать в суд по согласованию со сторонами, участвующими в деле, а не по личному усмотрению кого-либо.
Судья: — Не спорьте с судом.
Адвокат Олейник попытался призвать сторону обвинения и суд к соблюдению процессуального законодательства: ознакомить его хотя бы с материалами заочного судопроизводства, из которых бы он мог узнать, каким образом в процессе появился гособвинитель и как к нему обращаться по имени.
Судья: — Не спорьте с судом.
Адвокат Олейник: — Я ходатайствую об отводе суда.
Далее адвокат Олейник перечислил основные факты умышленного конструирования уголовного дела против В.И. Бессонова, факты многократных и многочисленных нарушений процессуального законодательства.
Гособвинитель: — Это просто несогласие с решением судьи.
Судья снова побывал в совещательной комнате и по выходу споткнулся о ступени собственного судейского трона. Прозвучал отказ в ходатайстве об отводе суда.
Адвокат Олейник попытался перечислить новые доводы и повторил прежние, но судья в эмоциональной форме стал его перебивать и требовать замолчать.
Тут в спор включился прокурор и потребовал отстранить адвоката Олейника от исполнения своих обязанностей.
Адвокат Олейник, в свою очередь, потребовал отстранить гособвинителя и перечислил все наиболее нелицеприятные факты умышленного конструирования уголовного дела в отношении В.И. Бессонова.
Итог: судья принимает решение об отстранении адвоката Олейника от участия в судебном процессе.
При гробовом молчании зала адвокат Олейник упаковывает свои документы, складывает ноутбук… выходит из зала суда.
В сухом остатке на стороне защиты остаётся только госадвокат Стешенко, назначенная судом.
Далее на процессе выступил свидетель обвинения А.Н. Усков, служащий «Росгвардии». В тот злополучный день он находился в подразделении ОМОНа.
Прокурор: — Когда вы прибыли в район событий?
Усков: — Мы прибыли заранее. Я находился в машине. Ничего не видел.
Прокурор: — Что вы видели?
Усков: — У полпредства проходил митинг. Было больше 50 человек. Я стоял за Грачёвым сзади. Бессонов нанёс удар Грачёву в лицо. На применение силы к митингующим приказа не было. Началась потасовка. Махали руками, кричали…
Госадвокат Стешенко внезапно оживилась и впервые включилась в процесс (ведь она осталась совсем одна в качестве защитника).
Стешенко — свидетелю: — Кто потащил Грачёва?
Усков: — Я не помню.
Стешенко: — Сколько было нанесено ударов Грачёву?
Усков: — Один — в лицо. Я участвовал в следственном эксперименте и проходил детектор лжи… Там не было драки, там была суматоха. Может, Бессонов не хотел ударить, но так получилось…
Далее судья, видя, что свидетель сейчас включится в исповедь по полной, — задал свидетелю Ускову вопросы, касающиеся одежды на потерпевшем и того, насколько она была повреждена.
Зачитывать показания Ускова, данные на предварительном расследовании, не стали. Следом на процессе выступил свидетель обвинения С.В. Шевченко, сотрудник РУБОП.
Шевченко 2 декабря 2011 года был в наряде по охране полпредства и находился внутри здания.
Прокурор: — Где именно вы находились в здании полпредства днём 2 декабря 2011 года?
Шевченко: — На входе. Пост №1.
Прокурор: — Что произошло около 16 часов?»
Шевченко: — Подъехала белая «Газель», и стали разгружать радиоаппаратуру. Мне сказали, что я не вправе препятствовать встрече депутатов с избирателями.
Прокурор: — Представители каких фракций присутствовали?
Шевченко: — Бессонов был. Я находился внутри здания и ничего потом не видел. Двойная входная дверь была заблокирована.
Прокурор: — Были ли в полпредстве люди, посетители, которые не смогли выйти из здания?
Шевченко: — Нет, никого не было.
Далее были оглашены ранее данные следствию показания свидетеля Шевченко, из которых следовало, что в здании полпредства были люди, которые не смогли выйти из здания. Но указать на противоречия в показаниях свидетеля было уже некому. В зале суда не было ни одного реального защитника В.И. Бессонова.
Очередное заседание суда назначено на 6 февраля.

Слушатель на процессе.