Новочеркасск.net

ПРО ДЕНЬ БОРОДИНА

Выпуск от 7 октября 2003 | Прокомментируй!

(Продолжение. Начало — в «ЧЛ» № 39)

Утро на Бородинском поле — это незабываемо! Выползшее из-за Утицкого леса солнце пронзает своими первыми лучами утренний туман, обувь омывает обильная утренняя роса, в дымке тают церковь Рождества и колокольня села Бородино, которое мы только что минули. «Вот оно, солнце победы!» — воскликнул в свое время Наполеон, увидев восход солнца над Бородинским полем.

На поле мы прибыли первыми. По праву первопроходцев располагаемся вплотную к той части лагеря, где находятся длинный умывальник и прочие «удобства». Здесь же сметан небольшой стожок, сено которого пригодится для подстилки в палатках. Часть его используют прибывшие позднее шахтинские ребята для нужд доставленных ими лошадей.

Высадившийся из «Икаруса» десант донцов начинает оборудовать лагерь. А нам с напарником нужно отправляться в Москву и дальше: на поиск фабрик, производящих сукна, галун и погонную «рогожку» — для знакомства с их продукцией с целью ее последующей закупки. Для этого нам надо пройти на станцию через все поле великой битвы. Но прежде необходимо вернуться к селу Бородино, где расположен мост через речку Колочь, от которого и начинается дорога на станцию.

В автобусе остаются наши рюкзаки с камуфляжем и шерстяными одеялами, а сумки с прочими вещами мы берем с собой и тащимся с ними назад к Бородино. Да, с вещами бодрой экскурсионной прогулки через поле русской славы, видимо, не получится. Поэтому при виде приближающегося к мосту автобуса, идущего в нужном нам направлении, решаем поторопиться, чтобы воспользоваться удобным случаем.

Пересечь поле в автобусе не составляет труда: мелькают памятники за его окнами, избы деревни Семеновское, вновь памятники — и мы у здания станции. Электричка на Москву стоит уже под парами, так что отправляемся в столицу без задержки. За окном поочередно проплывают перроны: Можайск, Кубинка, Голицыно… И вот мы в Кунцево, ассоциирующегося с Ближней дачей сами знаете чьей.

Описание нашего посещения фабрик придется творчески опустить, чтобы не отклоняться от основной темы нашего повествования. Но хотелось бы все же упомянуть о том, что самой дальней точкой нашей поездки была деревня Орудьево в Дмитровском районе Московской области, где ткут «рогожку» для погонов российской армии и других силовых структур. А прежде эта фабричка обеспечивала погонами весь СССР. Вот и обратились к ее руководству белорусские военные с просьбой выткать «рогожку» погонов белорусской армии. При этом рисунок «рогожки» для каждого воинского звания должен был быть свой. Фабрика подготовила их образцы, но поставила белорусским военным условие: настроенные на выпуск такой продукции станки должны работать не менее года! И белорусы отказались от своей затеи: оплатить такое количество «рогожки» для каждого офицерского звания им было не по карману.

Возвращаться на Бородинское поле с напарником пришлось порознь — так было задумано. Электрички до станции «Бородино» с Белорусского вокзала шли нечасто, и я решил сесть в электричку, идущую до Можайска. В этот город электричка пришла уже затемно, и все ехавшие в ней сгрудились в небольшом здании вокзала в ожидании бородинской электрички. Здесь же находились и ребята из Белоруссии, добирающиеся из Москвы домой «на перекладных».

Разговорились. Белорусы интересовались, что это за место такое — Бородино, куда даже электрички маршрута «Москва — Бородино» ходят . Пришлось изложить им часть курса отечественной истории, которую им, видимо, излагали уже не в том объеме, что во времена СССР. Ребята жаловались на трудности своей жизни, и я не удержался, чтобы не сказать им: «Но вы же сами захотели быть самостоятельными, жить отдельно от России». «Лично я — за Союз», — ответил мне один из них. Молчание остальных было, видимо, знаком согласия с ним.

Около полуночи из Москвы прибыла бородинская электричка. Ждавшая ее несколько часов молодежь вошла в вагоны — по несколько человек в каждый. Какие-то четверть часа пути — и мы на месте: поезд дальше не идет. Разрозненные группки «бородинцев», по всему видно, приезжающие сюда ежегодно, бредут по ведущей в чисто поле улице пристанционного поселка. Есть среди них и якобы казачий офицер: без фуражки, в шинели с поднятым воротом и в обнимку с девицей. В московском метро мы уже встречали казачка, навьюченного огромным рюкзаком и спальным мешком. «На Бородино?» — спросили мы. Он подтвердил нашу правоту. А как же эти, которые прибыли налегке, думают коротать ночи, которые уже весьма прохладны? Впрочем, они, видимо, придерживаются принципа «привык не ведать, чем будет завтра пообедать».

Начинает накрапывать мелкий осенний дождик, а поселок уже закончился: в чистом поле от дождя укрыться будет негде. Такая короткая, казалось бы, дорога, которую два дня назад мы преодолели в автобусе минут за десять, теперь стала бесконечно длинной. Уже и сумка с вещами стала тяжеловатой, а мы только подошли к деревне Семеновское: одна проезжая улица да избы вдоль нее с двух сторон. Возле некоторых дворов на лавочках сидят парочки местной молодежи: знают ли они, что любезничают в самом центре некогда шедшей здесь великой битвы?

Начинаю постепенно отставать от ушедшей вперед молодежи: они — налегке, я — с грузом. Уже и Семеновское осталось позади, а сколько еще шагать — не известно. И тут мне повезло! Именно возле меня тормозит «Москвичонок» и из приоткрытого окна именно меня спрашивают: «Не подскажете, как к редуту проехать?». «Подскажу, конечно, — отвечаю я, — но в темноте вы можете проехать съезд с шоссе, так что будет лучше, если возьмете меня с собой проводником». Мне освобождают от вещей местечко на заднем сиденье, и мы мчимся по полю, пронзая осеннюю темень дальним светом фар. Слева проплыло освещенное здание Бородинского музея, и мы въезжаем на мост через Колочь. Теперь — поворот налево, еще один мост через речку Воинку, и мы — на финишной прямой. Завидев слева, вдали от дороги, огонек костра, прошу притормозить, чтобы не проскочить съезд с шоссе на грунтовую дорогу.

Когда дорога отыскана, прошу остановить. «Вам — прямо, к костру; мне — направо», — говорю своим случайным попутчикам, прощаясь с ними. И тут замечаю, что совсем рядом, за кустами, горит еще один костер, вокруг которого толпятся как знакомые, так и незнакомые мне фигуры. Это и есть наш лагерь, весьма разросшийся за время моего отсутствия. На фоне отблесков костра видны силуэты нашего «Икаруса» и «КамАЗа», доставившего из Шахт лошадей, которые фыркают и всхрапывают где-то в темноте.

Сообщаю старшему нашей группы о своем прибытии. Мой напарник давно на месте и уже дремлет в автобусе, дверь которого закрыта: водители тоже спят там и каждому по отдельности открывать не намерены. Дожидаюсь других желающих попасть в автобус, слушая у костра рассказы бывалых «клубников». А они рассказывают, что днем из Риги прибыл автобус с прибалтами, которые из года в год изображают французов: они ведь народ более европейский, чем мы. «Да, скифы мы! Да, азиаты мы!» — приходят на ум строки Блока. И хотя с «раскосыми очами» далеко не все донцы, но встречаются среди них и такие. А уж с «жадными» — сколько угодно.

Прибалты, прибывшие хотя и из ближнего, но все же зарубежья, выложили за проезд через границу некоторые суммы в валюте. Вот уж, действительно: охота пуще неволи! Но на какие только траты не идут фанаты своего хобби. И не только фанаты, но и фанатки. Ведь с мужчинами из Прибалтики прибыли и женщины, изображающие то маркитанок, то милосердных сестер… И некоторые из донцов уже проявили к ним интерес. Кажется, не без взаимности. Жаль только, что «на поле грозной сечи» они будут по разную сторону линии фронта.

Но вот как будто уже и набралась группа желающих попасть в автобус. А те, которые последней возможностью оказаться там не воспользуются, будут ночевать в палатках. Таких тоже набирается немало: всем им — спокойной ночи!

В автобусе темно, как у дяди Тома в хижине: отблески костра почти не пробиваются сквозь шторки окон. Салон сопит, храпит и причмокивает: не понять, кто есть кто, где спит мой напарник. Пробираюсь в конец салона и наощупь отыскиваю там свой вещмешок с одеялом. Затем нахожу свободное кресло и располагаюсь в нем. Завтра — генеральная репетиция генерального сражения. И хотя мне в ней участвовать не придется, поспать хоть немного, даже не в самой удобной позе, будет вовсе не лишним.

А за пределами салона жизнь продолжается: кто-то отправляется к другим кострам с надеждой отыскать там своих знакомых по прошлым баталиям; кто-то, наоборот, возвращается от костров своих знакомых. Ведь люди эти встречаются только здесь, да и то не каждый год: не всем удается выбираться сюда ежегодно. Знакомятся на поле по-разному. Вот, например, такой был случай.

Старший нашей группы в один из прошлых своих приездов выбрался поутру из своей палатки и увидел такую картину: сидит за грубосколоченным обеденным столом пехотинец вермахта и дохлебывает из миски оставшийся в ней суп. Вот так и познакомились. Теперь его знакомый приезжает на Бородино уже с целой группой, изображающей отделение пехоты вермахта с соответствующим вооружением: с карабинами, пистолет-пулеметом, ручным пулеметом. Ведь сюда съезжаются не только те, которые изображают российских воинов 1812 года и их противников, но и «всякой твари по паре»: от воинов древней Руси до солдат Великой Отечественной и, соответственно, их противников — тевтонских рыцарей и пехотинцев вермахта.

Худо ли, бедно ли, но ночь прошла. И вот уж «горит восток зарею новой». Пока наш кашевар собирается что-то сварганить на костре, каждый достает свой «сухпай» и, наскоро перекусив, начинает готовиться к генеральной репетиции униформированного представления. Облачиться в костюмы начала девятнадцатого века, подготовить кремневые пистолеты, подогнать плечевые либо поясные портупеи сабель, чтобы те висели не так, как у артистов кино, а как положено — все это не так-то просто. А обмотать вокруг пояса длиннющий кушак без посторонней помощи — вообще невозможно!

Но вот все приготовления закончены. «Кой-где гарцуют казаки» (на привезенных из Шахт лошадях), «равняясь, строятся полки». Полки эти собирают по принципу «с бору — по сосенке», так что состоят они не более чем из двух шеренг. Перед строем «французов» маячит их генерал: весь в позументах, в треугольной шляпе с плюмажем. Маловато, прямо скажем, французиков набирается… Ну что ж: как говорится, чем богаты — тем и рады.

И грянул бой! Как в лермонтовском «Бородино». Помните? «Французы двинулись как тучи, и все на наш редут». Тут было всё: и «уланы с пестрыми значками», и «драгуны с конскими хвостами», и «забил заряд я в пушку туго».

С зарядами, однако, ухо надо держать востро. Вот, например, в 2002 году ребята-канониры плохо пробанили канал ствола орудия водой с добавлением уксуса, и там остались тлеющие ошметки предыдущего заряда. А когда новый заряд стали прибойником в ствол загонять, он и воспламенился. Произвольный выстрел орудийной прислуге, к счастью, вреда не нанес. Но выброшенный пороховыми газами из ствола прибойник, пролетев метров двести, угодил в одного из участников мероприятия, пробив ему грудную клетку. На всеобщее счастье, жизненно важные органы не были задеты, и парень остался жив: дежурившая на поле бригада реанимационного автомобиля сделала для этого все возможное.

На генеральной репетиции отличился и мой сосед по автобусу, который всю дорогу стрелы для лука готовил. Так вот: во время французского приступа он своей стрелою одному из наступавших прямо в лоб угодил. И хотя стрела была не с наконечником, а с грузиком, ощущения у пораженного ею. «француза» были не из приятных. Из «французского» стана пришли представители разбираться с провинившимся, но в итоге все было улажено мирным путем. Табакерку, как Платову, за меткий выстрел из лука ему никто не вручил, но никто его при этом и не наказал. А это уже немало. Тем более, что после приготовленного полковыми кашеварами обеда все несказанно подобрели и были настроены миролюбиво.

И опять, используя слова Лермонтова, скажем: «Вот смерклось. Были все готовы наутро бой затеять новый». Но тут в «дело под Бородином» вмешалась небесная канцелярия.

(Окончание следует).

Светлый праздник в октябре

Выпуск от 7 октября 2003 | Прокомментируй!

Наступили долгожданные осенние дни. Листья уже пожелтели и падают с деревьев. Порою кажется, что сама природа старается надеть праздничный наряд. Ведь осенью так много праздников. Пожалуй, самый светлый и добрый из них — это День учителя.

Я учусь в школе № 14 и очень люблю и уважаю людей, дающих мне знания. Все они — такие разные, у каждого свои проблемы, но к нам они относятся с одинаковой чуткостью и теплотой.

В нашей школе существует традиция: готовиться к Дню учителя заранее, чтобы получился настоящий праздник.

Наконец-то настал день третьего октября. Стены школы были украшены красочными и разноцветными шарами. На первом этаже общее внимание привлекал плакат с конвертами, на которых были написаны имена учителей. Ученики опускали в эти конверты записки с добрыми пожеланиями своим любимым преподавателям. А также многие ребята могли прийти в кабинет директора и по школьному радио поздравить своих учителей.

В 14.00 все отправились в актовый зал. Вначале к педагогическому коллективу обратилась директор школы Какеева Раиса Николаевна. Она сказала много теплых слов и пожелала учителям всего наилучшего.

После этого начался концерт, подготовленный силами учеников разных классов. Дети танцевали, пели, читали стихи, разыгрывали веселые сценки из школьной жизни. Лично мне особенно понравилось выступление девочек из 7 «А» класса, которые исполнили современный танец под музыку группы «Глюкоза».

Когда праздник закончился, учителя уходили домой радостными и счастливыми с большими букетами цветов в руках. Погода, как по заказу, выдалась солнечной и теплой. И деревья салютовали учителям опадающей разноцветной листвой.

Тяжелая година ограниченных возможностей, или европейский год инвалидов по-русски

Выпуск от 7 октября 2003 | Прокомментируй!

Эта статья завершает серию материалов о нарушении прав инвалидов и является своеобразным отчетом о том, как мы отмечаем Европейский год инвалидов.

2003 год объявлен Европейским годом инвалидов. Тема года: “Независимый образ жизни и средства к существованию”. Европейцы хотят видеть своих инвалидов не пациентами и объектами благотворительности, а полноправными гражданами, полностью интегрированными в общественную жизнь. Вслед Европе (равняйся на прогресс!) смотрит и Россия. Стараниями Президента (указ Президента РФ “О проведении в РФ года инвалидов” от 1 апреля 2003 года) мы в России теперь тоже живем в инвалидном году.

РОССИЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО ДЛЯ ИНВАЛИДОВ – САМОЕ СОВРЕМЕННОЕ В МИРЕ!

В ноябре 1995 года после долгих мытарств (согласований, обсуждений, тройного вето Президента Ельцина) закон “О социальной защите инвалидов в РФ” все же был принят. Концепция закона и многие его положения разработаны “Всероссийским обществом инвалидов”. Было придумано и достойное название – “Закон о правах инвалидов”. Но наши российские чиновники, как черт ладана, боятся даже употребления слова “права” рядом со словом “инвалиды”. Посему термин “социальная защита” прочно вошел в нашу жизнь. Остается непонятным, кого и от чего защищают – инвалидов от здоровых и государства или же, наоборот, — государство и здоровых от инвалидов.

Многие западные эксперты до недавнего времени хвалили российское законодательство по проблемам инвалидности и инвалидов как самое прогрессивное и современное, в основу которого были положены такие Международные документы, как “Стандартные правила по обеспечению равных возможностей для инвалидов” ООН, “Международная классификация нарушений, снижения трудоспособности и социальной недостаточности” и другие.

Основной смысл закона “О социальной защите инвалидов в РФ” — как раз не социальная защита, а – предоставление равных возможностей! Что это означает? В нынешних экономических условиях определенные льготы, установленные квоты и меры государственной поддержки позволяют инвалидам реализовать свои конституционные права – на образование, труд, отдых, свободу передвижения. Такое положение существует не только в России, но и в странах западной демократии, где инвалидов так и называют – “люди с ограниченными возможностями”. Предоставляя им и их общественным организациям льготы и квоты, государство как бы уравнивает возможности физически ограниченных людей со здоровыми гражданами. Материальное обеспечение (пенсии, социальные пособия) давно не ставится во главу угла. Речь давно уже идет не о том, чтобы “накормить” инвалидов “рыбой”, а о том, чтобы снабдить “удочкой” и научить ею пользоваться. В этом и заключается основная идея Европейского года инвалидов – интеграция людей с ограниченными возможностями в современное общество.

“ПОДАРКИ” К “НОВОМУ” ГОДУ

По официальным данным, далеко не полным, в России зарегистрировано в органах социальной защиты населения около 11 миллионов инвалидов, из них – 600 тысяч детей. По подсчетам общественных объединений инвалидов эта цифра составляет – 14 миллионов, то есть около 10 % россиян. Если учитывать, что у инвалидов есть семьи, родственники, то процент людей, которых эта проблема так или иначе затрагивает, значительно больше. И это при общем росте инвалидности и смертности.

Казалось бы, в таких условиях надо все более развивать законодательство, увеличивать финансирование на реализацию уже действующих законов, что впоследствии даст возможность инвалидам не только реализовать свои права, но и стать экономически независимыми, конкурентоспособными на рынке труда.

На деле все иначе. С начала 2002 года значительно урезаны льготы общественным объединениям инвалидов и их предприятиям, что привело к стремительному сокращению рабочих мест, свертыванию реабилитационных, образовательных и культурных программ. Если раньше в системе только одного Всероссийского общества инвалидов (ВОИ) каждый год число работающих инвалидов увеличивалось на 2-3 тысячи человек, то после лишения ВОИ льгот, число работающих только за 2002 год сократилось на 10 тысяч. Такая же ситуация в других всероссийских организациях. Назову только самые крупные из них: Всероссийское общество глухих (ВОГ), Всероссийское общество слепых ВОС), Союз Чернобыль, Союз инвалидов Афганской войны. Несмотря на инфляцию, сокращается финансирование, обеспечивающее реализацию закона “О социальной защите в РФ”. Пока худо-бедно он выполняется только в части предоставления льгот по оплате коммунальных услуг и проезду на общественном транспорте. Создание же реабилитационных центров, образовательных учреждений, приспособление среды обитания под нужды инвалидов – далекая и пока еще неосуществимая мечта.

Для инвалида Россия – страна бесконечных барьеров – физических и чиновничьих. И в самом деле, закон действует уже восемь лет, а где вы видели приспособленные для инвалидов-колясочников учебные заведения (школы и вузы), объекты культуры и отдыха, транспорт (автобусы, поезда, самолеты, метро), медицинские и социальные учреждения, магазины? В большинстве городов России пандусами, подъемниками и лифтами не оснащены даже здания, где расположены собесы. Неоднократно я видела картину, когда инвалида заносят на руках в собес, суд, библиотеку, школу, техникум, университет, поликлинику, ЗАГС. Недвусмысленным образом нарушается не только статья закона “О социальной защите в РФ”, но и Конституция РФ, где свобода передвижения декларируется, как неотъемлемое право каждого гражданина.

Большинству инвалидов для реализации их конституционных прав на образование, труд, отдых требуется создание особых условий. Наиболее частая рекомендация Медико-социальной экспертизы так и звучит: “Может работать в специально созданных условиях”. Пока же массовое нарушение закона “О социальной защите инвалидов в РФ” и Конституции допускает именно государство. До недавнего времени этими проблемами активно и результативно занимались общественные объединения инвалидов. Они создавали рабочие места, приспособленные для людей с ограниченными возможностями, реализовывали реабилитационные и досуговые программы. Сейчас предприятия ВОИ, ВОС и ВОГ закрываются, потому что без предоставленных ранее льгот становятся нерентабельными, ведь инвалиды не могут конкурировать со здоровыми людьми в производительности труда. Люди теряют работу, а общественные организации инвалидов доход, который шел на осуществление уставной деятельности, то есть на реализацию социальных программ.

Сложившаяся ситуация грозит общественным организациям инвалидов (ООИ) самоликвидацией. Создавая свои организации, инвалиды не собирались сидеть на госбюджете, не надеялись на благотворительность, а пытались, используя государственную поддержку, самостоятельно заработать на реализацию своих программ, дать возможность людям с ограниченными возможностями получить образование, работу в структурах ООИ. В 1995 году ВОИ, например, создало систему Центров подготовки кадров, которая работает по сей день, готовя лидеров и юристов общественных объединений, менеджеров и бухгалтеров организаций и предприятий ВОИ. Прошедшие обучение, трудоустраиваются и помогают другим инвалидам реализовать свои права и возможности.

Тяжелым ударом для всего инвалидного движения стала бы самоликвидация, например, такой общественной организации, как ВОИ, которая объединяет 2 миллиона человек!

ТАК БЫЛО: РАЗВАЛ ВИКО – РОКОВАЯ ОШИБКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА

Ситуация, сложившаяся сейчас с организациями инвалидов, не нова. 8 декабря 1921 года было создано и активно работало до июля 1960 года “Всероссийское производственно-потребительское объединение инвалидов” (ВИКО). ВИКО ставило своей целью трудоустройство инвалидов путем создания собственных артелей и цехов для надомников, улучшение материального положения, бытовых и жилищных условий инвалидов, повышения их культурного уровня. Для этого ВИКО развивало собственное строительство жилья, а также детских садов, домов отдыха, клубов, спортивных сооружений и профессиональных школ. Регулярно осуществлялась подготовка кадров, проводились смотры художественной самодеятельности, организовывались спортивные соревнования. Спартаковским болельщикам, наверное, будет интересно узнать, что Всероссийская кооперация инвалидов стала соучредителем этого спортивного общества, под знаменами которого она выступала на спортивных аренах. Артели инвалидов жили на полном хозрасчете: на все свои нужды, в том числе и на развитие производства, зарабатывали сами. Помощь государства заключалась лишь в налоговых льготах. К концу 1950-х годов Промкооперация инвалидов объединяла 4252 артели, с числом работающих 218,9 тысячи человек и выпуском валовой продукции в объеме 22 миллиардов рублей. Инвалидам принадлежали созданные ими предприятия, дома культуры и отдыха, санатории, административные здания. Все было заработано самими инвалидами и принадлежало им даже в период коллективизации и индустриализации — “великих социальных побед” над здравым смыслом. Долгие годы инвалиды жили в условиях подлинной кооперации, остававшейся островком в мире государственной собственности.

В июле 1960 года постановлением ЦК КПСС И Совета Министров России промысловая кооперация инвалидов была полностью ликвидирована, а ее имущество экспроприировано и передано в государственную собственность.

Так был нанесен сильнейший удар по инвалидному движению России, ибо вопреки желанию инвалидов была уничтожена их самая влиятельная и мощная организация.

Последствия ликвидации артелей не могли не сказаться на росте безработицы среди инвалидов, на ухудшении их материального и духовного состояния. Заполучив инвалидные предприятия, министерства и ведомства, местные власти поставили их в те же самые условия, что и свои собственные. Как дамоклов меч, повис над коллективами постоянно растущий план. Началось постепенное вытеснение работников-инвалидов с предприятий, которые еще недавно им принадлежали.

Говорят, история повторяется в виде фарса… Государство в очередной раз хочет превратить инвалидов из собственников и хозяев своей судьбы в немощных иждивенцев, огражденных барьерами чиновничьего непонимания и равнодушия.

ТАК ЕСТЬ: ПОСТАНОВЛЕНИЯ И ЗАКОНОПРОЕКТЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА ОГРАНИЧИВАЮТ

ИНВАЛИДОВ В ПРАВАХ

Всё началось отнюдь не банально: Новочеркасский Ростовского областного подчинения интернат для инвалидов и престарелых подал в суд на своих подопечных. Те отказывались подписать договор, по которому должны были «добровольно» отписать 75 % своей пенсии в пользу интерната. Мотивировка – оплата стационарного обслуживания. 17 апреля 2002 года вышло Постановление Правительства РФ «О плате за стационарное обслуживание граждан пожилого возраста и инвалидов», которое противоречит действующему федеральному закону «О социальном обслуживании пожилых граждан и инвалидов». На основе этого весьма противоречивого и явно недоработанного документа Министерство труда и социального развития России насочиняло еще более интересные в правовом отношении документы, исходя из которых выходит, что инвалиды должны оплачивать свое проживание в учреждениях стационарного типа дважды. Оказание социальных услуг по закону «О социальном обслуживании инвалидов в РФ» и «Перечню гарантированных государством социальных услуг» производится для различных категорий инвалидов — бесплатно, на условиях частичной и полной оплаты. Все зависит от величины пенсии инвалида по отношению к прожиточному минимуму. Постановление правительства вводит отдельную плату за «стационарное обслуживание», словно бы не замечая, что таковое является формой оказания социальных услуг. В казуистике социального законодательства может разобраться только специалист. Но специалистам Минтруда России это совершенно невыгодно, поскольку система в случае справедливого и законного решения вопроса теряет огромные деньги, которые сейчас так стремится получить. Деньги эти – пенсии инвалидов, проживающих в домах-интернатах. Поскольку Пенсионные законы не предусматривают изъятия пенсий у их получателей, Минтруда хочет принудить инвалидов заключить договора на обслуживание. Используются различные способы – от запугивания беспомощных, прикованных к постели людей, до судебного разбирательства.

Новочеркасский городской суд вынес решение в пользу Дома-интерната, обязав инвалидов платить за услуги, которые по закону государство предоставляет бесплатно. Коллегия по гражданским судам Ростовского областного суда оставила это решение в силе, поскольку Минтруда разъяснило судьям, что скоро закон «О социальном обслуживании пожилых граждан и инвалидов», как и другие социальные законы, будет переписан в соответствии с новой государственной политиков в отношении инвалидов. Эта политика, видимо, направлена на защиту государства от инвалидов, на ограничение их реальных прав и без того нереализованных возможностей. По закону социальные учреждения, в том числе и дома-интернаты, должны защищать права инвалидов и являются как бы их законными представителями, а часто и опекунами. Интересное у нас общество, в котором опекуны судятся с опекаемыми!

Дальше – больше. В конце июня текущего года Министерство труда и социального развития обратилось в общественные организации инвалидов с просьбой дать заключение на проект документа, в котором предлагается по-новому определять критерий нетрудоспособности. Хочу заметить, что с введением нового пенсионного законодательства у нас больше нет пенсий по инвалидности, а есть только пенсии по утрате трудоспособности. Новый законопроект предлагает установить порядок, при котором третья степень ограничения трудоспособности, сейчас соответствующая первой группе инвалидности, будет устанавливаться только тем, кто работать не может ни в коем случае ни при каких обстоятельствах. По данному положению советский писатель Николай Островский, автор романа «Как закалялась сталь» был бы признан трудоспособным и пенсию бы не получал. Инвалид по слуху и зрению, доктор наук Александр Суворов, который пишет стихи, научные статьи, выступает с лекциями, также не будет признан нетрудоспособным и соответственно лишен пенсии. Основные критерии получения пенсии по инвалидности — совокупность трудовых, бытовых, социальных ограничений. Сейчас предлагается руководствоваться только ограничением трудоспособности. Стало быть, инвалид должен теперь заработать на медицинское, реабилитационное и социальное обслуживание самостоятельно или просить государство об адресной помощи. А адресная помощь – эта та же подачка и зависит от благосклонности чиновника, в то время, как пенсия – гарантирована государством.

Кроме всего прочего, трудоустройство для инвалида не столько средство к существованию, сколько возможность реабилитации и общения. Инвалид ни при каких обстоятельствах не может работать наравне со здоровым, на то он и человек с ограниченными возможностями. Найти работу тоже не просто, тем более в условиях сокращения рабочих мест в системе ООИ. А как жить без пенсии и без работы? Опять идти на поклон в социальные службы за адресной помощью?

Складывается впечатление, что свои финансовые проблемы государство пытается решить за счет людей с низкими доходами и без того ограниченными возможностями. Ведь среди тех, кому правительство предоставило значительные льготы, есть нефтяные и газовые компании, а организаций инвалидов нет.

ПЕРВОАПРЕЛЬСКАЯ ШУТКА ПРЕЗИДЕНТА

За последние три года Владимир Владимирович Путин встречался с руководителями общественных организаций инвалидов дважды – в декабре 2000 и ноябре 2002 годов. Президент Российской Федерации, как гарант Конституции, на этих встречах пообещал вернуться к прежнему законодательству для инвалидов и продолжать, как того требует закон «О социальной защите в РФ» ( статья 33), советоваться с общественными объединениями инвалидов при разработке новых законопроектов. В ходе встреч были разработаны наказы Президента своему Правительству. Но, увы, ни одно из поручений Президента Правительством до сих пор не выполнено. Экономия на инвалидах продолжается, хотя плановый профицит бюджета в 2003 году составляет 72 миллиарда рублей, а за три последних года он намного превысит 500 миллиардов.

26 мая в передаче «Новое расследование с Николаем Николаевым» на канале ТВЦ депутат Государственной Думы незрячий инвалид Олег Смолин огласил открытое письмо Президенту России в надежде, что тот рассмотрит поставленные вопросы и поручит администрации и Правительству ускорить исполнение поручений, данных им по итогам встреч с руководителями общественных объединений инвалидов. На сегодняшний день голос Олега Смолина в защиту инвалидов и их общественных организаций остается гласом вопиющего в пустыне.

Указ Президента «О проведении в РФ года инвалидов» датирован 1 апреля 2003 года. В нынешних условиях это выглядит, как жестокая и бесчеловечная шутка.

Почему у собак есть коммунальные льготы?

Выпуск от 7 октября 2003 | Прокомментируй!

Давайте обсудим

Уважаемая редакция, здравствуйте!

Мне очень бы хотелось через вашу газету обратиться к депутатскому корпусу нашего города и к руководящим работникам ЖКХ, чтобы они публично высказали свои мнения по этой важной для нашего населения жизненной проблеме. Мы много говорим и пишем о заботе о нашем подрастающем поколении, несчастных детях беспризорниках, но мало чего практически решаем в этом вопросе. Всегда встает вопрос — где брать деньги? А деньги есть где взять, притом на законном основании. Этих денег хватило бы и на строительство интерната, и на безбедное содержание в нем сирот и обездоленных детей. Стоит только поделиться собачьими льготами по коммунальным услугам. Мне никак непонятно: почему собакам (вернее, владельцам собак) предоставляются коммунальные льготы, а родившемуся ребенку нет? Ну хотя бы до определенного возраста. Неужели жизнь ребенка ценится меньше, чем собачья? Если родитель обязан платить за ребенка, как за члена семьи, проживающего в квартире, за коммунальные услуги, то почему же владелец собаки освобождается полностью от уплаты коммунальных услуг? Что, на нее меньше расходуется воды, тепла или меньше от нее мусора? Всевышний дал жизнь и собаке, и ребенку, так давайте делить заботу о них хотя бы поровну.

Я думаю, владельцы собак не обидятся на меня за то, что я хочу, чтобы моему ребенку дали такие же льготы, как собаке, или давайте платить одинаково за проживание наших членов семьи (ведь так же владельцы собак называют их). Тем более, что они, как правило, более обеспеченные люди.

Вот и хотелось бы обнародовать эту проблему и обсудить ее, после чего принять справедливое решение. Возможно, я в чем-то не прав? Тогда обоснованно убедите меня и тех людей, которые думают так же.

Самая терпеливая профессия

Выпуск от 7 октября 2003 | Прокомментируй!

Дата

В массовом сознании укрепились два образа почтальона — Печкина и того, который в дверь стучится в «синей форменной фуражке». Современные почтальоны на них не похожи. Форменных фуражек они не носят. Да и давно уже письма и газеты разносят не мужчины. У этой нелегкой (в прямом смысле слова) профессии женское лицо. Надо заметить, приветливое.

Наверное, надо быть человеком с особым характером и терпением: такая мысль приходит в голову, когда попадаешь в почтовое отделение N 6. Его работники, а вернее, работницы, всегда доброжелательны и обходительны. До чего же приятно, когда тебя обслуживают быстро и с улыбкой.

Это отделение связи расположено в микрорайоне Молодежном и обслуживает 15 тысяч человек. А люди ведь бывают разные. Кто-то приходит просто купить открытку. А кому-то обязательно нужно избавиться от плохого настроения.

«В нашей профессии главное — уважительное отношение к людям и терпение, — считает Полина Чекрышова, заместитель начальника отделения. Полина Ильинична имеет солидный стаж работы — 21 год. На ее глазах почтовое ведомство переживало не лучшие времена. «Но ведь люди всегда будут писать письма, несмотря на Интернет или телефон, — считает Полина Ильинична, — а потому наша работа будет востребована».

Почему-то на почте не хотят работать мужчины. А ведь ходить с сумкой, наполненной корреспонденцией, от дома к дому — нелегкое дело. Таким почти мужским делом уже 36 лет занимается Валентина Стефановна Вожжева — почтальон 6-го отделения связи. Несмотря на возраст, каждый день она с сумкой (которая весит 7 кг) отправляется разносить их по квартирам. Именно так приходится делать в большинстве случаев — ведь в домах жильцы посрывали почтовые ящики (только зачем?).

А письма и телеграммы надо доставить адресату обязательно. Согласитесь, так приятно получить долгожданное письмо из рук приветливого, доброжелательного почтальона. Пусть даже он и не в форменной фуражке.

Фото Н. Склярова.

К сведению

9 октября во всем мире отмечается День почты. Этот праздник был учрежден в 1957 году Всемирным почтовым союзом.