Как казаки Новочеркасск брали...

[Lt.Col1.]

О всеизвестном "герое", войсковом старшине Голубове Николае Матвеевиче.

Было бы несправедливо обойти молчанием, такую колоритную личность казачьего лихолетья времён революции и гражданской войны, как Голубов Н.М.

Восполняю этот недостаток.

Их казачьего словаря-спрвочнока :

ГОЛУБОВ Николай Матвеевич - рожд. 1881 г., станицы Новочеркасской; войсковой старшина, артиллерист, мятежная душа; в эпоху борьбы за Казачий Присуд сыграл гнусную роль предателя. Учился в Донском кадетском корпусе, который окончил в 1899 г. С юных лет отличался неуравновешанным, порывистым и буйным характером, учился не­важно и часто подвергался наказаниям за дикие шалости и нарушения дисципли­ны. В 1902 г. из Михайлов­ского артиллерийского учи­лища выпущен хорунжим в 3 Дон. каз. батарею. Молодым офицером со страстью увлекался скаковым спортом; на своем вороном жеребце «Сант-Яго» часто приходил первым во время состязаний и получил несколько призов.

В начале Русско-япон­ской войны перевелся в 19 Дон. каз. полк и доброволь­цем ушел на фронт. С ко­мандиром полка не ужился и был откомандирован в 26 Дон. каз. полк. Тут приоб­рел репутацию одного из лучших офицеров-разведчи­ков, но вскоре стал знамени­тым и по скандалам в хар­бинских притонах. После войны ему пришлось уйти в запас, как говорили, из за редакции расписки в получении боевого ордена: «Орден в память поражения русских армий Японцами получил».

Оказавшись вне строя Г. поступил в одну из выс­ших школ г. Томска. Здесь его буйная натура вскоре проявилась в избиении редактора местной газеты за непочтительный отзыв о дон­ских институтках. В студен­ческой среде он впервые оз­накомился с идеалами рус­ского революционного движения и они нашли какой то отклик в его мятежной душе, несмотря на то, что он оставался патриотом и вни­мание оказанное ему госуда­рем ценил очень высоко. Противоречия подобного ро­да находили место во мно­гих его жизненных правилах и поступках.

Во время Балканской войны 1912 г. он оказался добровольцем в Болгарской армии, командовал батареей и награжден военным кре­стом, который демонстратив­но вернул Болгарскому царю, после выступления Бол­гарии по стороне врагов Рос­сии в 1914 г. Во время Пер­вой Мировой войны сотник Г. снова зачислился в кон­ницу, а не в артиллерию. Состоял в 27 Дон. каз. полку, отличался исключительной храбростью. Говорили о нем, что он никогда не ложился под обстрелом противника, был ранен 16 раз пулями и соколками снарядов, вел себя по братски с рядовыми и независимо с начальством. Может быть, благодаря это­му постоянно запаздывал с продвижением в чинах, что его весьма возмущало.

Февральская революция застала Г-ва в Новочеркасске на излечении очередного ра­нения. Человек стихии, азартный игрок во всех проявле­ниях, он с полным рвением включился и в политическую деятельность. Неизвестно, стал ли он членом какой ли­бо партии или руководство­вался личными склонностями и побуждениями. Во всяком случае, он провозглашал идеи крайние, которые пришлись по вкусу малому количеству Казаков, но зато делали его своим человеком у солдат запасного полка. Попав пред­ставителем казачьего гарни­зона на первый Донской Круг, он выступал с теми же идеями и оттолкнул от себя солидных и умеренных во взглядах «стариков». В рез­кой и активной оппозиции по отношению к законной донской власти проявлялась его деятельность во время атамана А. М. Каледина. Трудно предполагать в нем искреннего сторонника боль­шевиков. Чего он хотел, не выяснилось до конца его дней. Вернее всего, в его дей­ствиях нашла отражение ос­новная установка его хаоти­ческой натуры: оппозиция ради самой оппозиции. При весьма своеобразных пред­ставлениях о чести, о доблести, он готов был рисковать, идти против течения при любых обстоятельствах, бы­ло ли это на поле битвы или на арене политической. За подрывную деятельность в пользу русских революцион­ных идей он был арестован по приказанию Заместителя Донского атамана М. П. Богаевского. Но давши обеща­ние уйти от всякой полити­ки и по ходатайству Поход­ного атамана ген. Назарова, вскоре был выпущен с гаупт­вахты. Освободившись, Г сразу же скрылся в ст. Ка­менскую. стал во главе войск Военно-революционного ко­митета, способствовал гибели есаула Чернецова и разгрому его партизанского отряда. Потом, ведя пропаганду сре­ди остатков некоторых пол­ков, убедил их в необходи­мости присоединиться к его отряду, хотя бы для того, чтобы занять Новочеркасск раньше красногвардейцев и матросов. Например, 10 Дон. каз. полк присоединился к нему по причинам скорее патриотическим. Сохранив­шийся от демобилизации и верный правительству, полк еще недавно защищал свои станицы от налетов красной гвардии. Но Г. сумел убедить рядовых и офицеров, что Донское правительство так или иначе падет, а если в Новочеркасск ворвутся первыми матросы, то они там не оставят камня на камне. После этого полк вместе с офицерами примкнул к его отряду, с ним вместе завял и донскую столицу и, действительно, не давал разбушеваться красным, пришедшим на следующий день. Новочеркасск потерял много офицеров, расстрелянных матросами, но он потерял бы много больше, если бы жители и их дома не находили защиту у голубовцев. Расмотревшись в обстановке, Казаки не дали большевикам расстрелять офицеров, арестованных на гауптвахте. Погибли только взятые в первый день, среди них атаман Назаров и с ним шесть генералов и штаб офицеров. Красная гвардия распоряжалась в городе не больше двух-трех суток. В дальнейшем дежурные сотни голубовцев решительно пре­пятствовали арестам и грабежам до тех пор пока крас­ногвардейцы не ушли из го­рода. Когда Г. появлялся в общественных местах, его тотчас же окружала толпа просителей и если он не ру­ководствовался личными ан­типатиями и был в состоя­нии помочь, то помогал. В некоторых случаях разрешал Казакам укрывать в своих рядах честных офицеров. На улицах города постоянно во­зникали столкновения меж­ду солдатами революции и голубовцами.

Через неделю красная гвардия расстреляв атамана Назарова я др. передвину­лась дальше, унося в душе злобу я недоверие к «революционным» Казакам и их командиру. Разделял с ними те же чувства и ростовский Исполнительный комитет. Для того, чтобы очиститься от подозрений в измене ре­волюции, Г. решил организо­вать набег на Сальскяе степи, найти там и разгромить пар­тизан Походного атамана П. X. Попова. Объявлен был поход и назначена погрузка в вагоны. Но Казаки считала свою миссию законченной. Ни у кого не было желания уг­лублять революцию иди го­няться по степям за своими же казачьими партизанами. Все хотели домой, а у мно­гих уже назревала мысль, что «чужую рвань» скоро прийдется с казачьей земли вы­рубать шашками. Голубовцы неохотно собрались на рампе и не спешили размещаться по вагонам. О настроениях от­ряда сообщили Г-ву, погруз­ка была отменена. Г. отпра­вился в ст. Великокняжескую с небольшим штабом, в на­дежде на помощь местных иногородних. И он не ошиб­ся в расчете: толпы добро­вольцев и доносителей по­могли ему разыскать и пле­нить М. П. Богаевского.

Перед рассветом 6-го марта 1918 г. Г. арестовал его в доме калмыцкого гелюна (священника) ст. Дениоовской. Он привез его в Новочеркасск и поместил на гауптвахту. Но торжества не чувствовалось в его докладе на гарнизонном собрании, не радовались его «успехам» и голубовцы. Рознь между ни­ми и ростовским красным центром росла и расширя­лась. Ростов требовал беспре­кословного повиновения от человека, не признававшего никаких авторитетов, не пе­реносившего никакого под­чинения. По прежним обыкновениям азартного игрока и очевидно, по личной инициативе Г. устроил выступле­ние М. П. Богаевского, пла­менного Донского Златоуста, перед казачьим гарнизоном Новочеркасска, позволив ему говорить свободно больше трех часов. И его речь была принята слушателями, как призыв возвратиться на путь истинных казачьих интере­сов, против успевших надо­есть пришельцев с их заман­чивыми лозунгами и оттал­кивающими действиями. В настроениях гарнизона стала проявляться подлинная контрреволюция.

Собрание происходило в присутствии комиссара Ла­рина и тот не преминул до­нести обо всем в Ростов. Отряд и его командир поте­ряли всякую видимость ре­волюционности. На требование выдать пленника Г. от­малчивался. Потребовали его самого для доклада, он не поехал. И тогда, 27 марта ут­ром, по улицам Новочеркас­ска загремели броневики красной карательной экспе­диции. Казачий «революци­онный» отряд разбежался по окрестностям. Сам Г. и с ним тридцать человек 29 марта появились в ст. Заплавской. Ему разрешили выступить с речью в станичном правле­нии. Он начал с призыва к восстанию против большеви­ков, но станичники потребо­вали от него оправданий в его предыдущих поступках, в смерти партизана Чернецова, в смерти атамана Наза­рова и всех, расстрелянных по его вине Казаков. Его слу­шали в течении четырех ча­сов и когда толпа была уже готова простить своему за­блудшему сыну его вины, один из присутствующих, студент Пухляков, тремя вы­стрелами из револьвера пре­кратил жизнь этому неисто­вому политикану. Уже мерт­вому посылали люди ему проклятия и благодарили его убийцу.

В истории Г. оказался вне симпатий какой либо русской или казачьей поли­тической группировки. Па­мять о нем сохранилась толь­ко как о Иуде-предателе".

И вновь - Заплавы !!!

На центральной площади этой станицы, без всякого сомнения должен быть установлен обелиск с надписью:
" Здесь, весной 1918 года создавалась Донская белоказачья армия и вершился праведный суд над предателями Дона"

Искренне,
[/b][/u]

[Nitan]

Статья(и) интересныя(и).
сам с удовольствием читал Полякова " Борьба донских казаков...", Краснова и др. воспоминания, сейчас перечитывал и вспомнил.
Если надо, то могу найти и выложить эту и др. книги по теме Гражданской войны.
Пусть каждый сам составит своё мнение.