Заплавское сидение.

[Lt.Col1.]

Нижепредлагаемый материал описывает события, произошедшие с Донской белоказачьей армией после здачи Новочеркасска и отхода в станицу Заплавскую. Период реорганизации, сбора сил и начавшихся внутриполитических трений уже внутри белоказачьего движения.

Это вновь составление текста на заданную тему из многих первоисточников, выполняя только функцию сочленения. Моего текста нет ни строчки. В качестве первоисточника, кроме упомянутых в предидущей статье, добавлен белоказачий эмигрантский журнал " Атаманский вестник", издание Донского Атамана за рубежом, из статей которого взяты некоторые абзацы, относящиеся к описываемым событиям, получившим в белоказачьей эмигрантской литературе название - " Заплавскре сидение".

Топографическая карта L-37-021 Новочеркасск - Кривянская - Заплавы, взята с сайта Генерального штаба ВС РФ.

Ночью в Заплавах, несмотря на крепкий сон, командование было разбужено дикими криками пьяных голосов. Оказалось, что это была сотня пьяных Кривянцев, решившая учинить над офицерами штаба самосуд, считая их виновниками в оставлении большевикам Новочеркасска, а главное их станицы. Охраны у штаба не было. Все казаки спали мертвым сном. Только мужество и редкое самообладание полковника С.В. Денисова спасло положение. Он смело вышел к казакам и стал толково объяснять им положение. Он простыми словами сумел доказать им не только преступность их решения, но и заставить их смириться и подчиниться. Казаки притихли. Наиболее буйных оставили в Заплавах, а остальные покорно отправились на позицию в район станицы Кривянской в распоряжение войскового старшины Фетисова. Если бы только не выдержка полковника С.В. Денисова и не его знание души казака, этот инцидент кончился бы более чем трагически и для офицеров штаба и для начатого дела, каковое развалилось бы в самом зародыше.
День 5-го апреля надо считать днем зарождения Донской армии. С отходом дружинников в Заплавы, здесь началась кипучая деятельность. Трудно в немногих словах описать, сущность той картины, которая развернулась в Заплавах. Это был продуманный, но бурный по своему темпу, процесс организации, развертывания, плана борьбы и самой борьбы. Целую ночь с 4-го на 5-ое апреля тянулись казаки по дороге от Новочеркасска и Кривянской станицы к Заплавской. А ранним утром 5-го апреля, маленький человек, с большой душой и еще с большей энергией полковник Святослав Денисов, уже бегал, суетился, кричал своим характерным голосом, деятельно распоряжался на улицах станицы, которая тогда напоминала собой пестрый цыганский табор. Весь день без отдыха и перерыва генерал К. Поляков и полковник С.Денисов сортировали казаков по станицам. Отделяли конных от пеших. Подсчитывали вооружение. Вместо дружин составляли сотни, полки. Из толпы выуживали офицеров и назначали их на командные должности. Слово "выуживали"лучше всего определяет то, что происходило. Как ни странно, но именно офицерский состав больше всего был тогда потрясен событиями и мало кто из офицеров верил в успех дела. Большинство офицеров всячески стремилось незаметно остаться в роли рядовых. Они видимо рассчитывали, что при неудаче и захвате их большевиками, последние не применят к ним особо строгого наказания, иначе говоря не расстреляют. Отыскать офицеров среди толпы было очень трудно, тем более, что внешние признаки офицерского звания отсутствовали. И смешно и в то же время грустно вспоминать, как в тот день полковник С.В. Денисов, знавший многих офицеров в лицо, извлекал их из толпы: "Иван Петрович", - кричал он, - "И вы здесь, очень приятно, а я вас искал, нам очень нужен командир для такого-то полка. Да, кажется рядом с вами - есаул X. Пожалуйте господа сюда ! Вот вам казаки такой-то станицы. Вы назначаетесь командиром полка, а есаул командиром 1-й сотни. Составляйте из казаков сотни, подыскивайте себе офицеров и т. д." И Иван Петрович и есаул, оба крайне смущенные, протискивались вперед и волей, неволей, принимались за порученное дело. Но иногда встречались и весьма сомнительные лица офицерского звания, возможно что большевистские агенты. Они. наоборот, всячески стремились попасть на командные должности. Несколько человек было обнаружено тех, кто раньше работал у большевиков. Поэтому, пришлось создать специальную комиссию под председательством генерала Смирнова, дабы разобраться в офицерском вопросе и, вместе с тем, очистить район от большевистских шпионов. Уже к вечеру 5-го апреля дружины были реорганизованы в полки, которым присвоили наименования по станицам. Общая численность Донской армии 5-го апреля была около 4 тысяч, а к 10-му она достигла порядка 6ти тысяч человек.
Пехоту составляли следующие полки: Кривянский 1000 человек, Новочеркасский 700, Заплавский 900, Бесергеневский 800, Богаевский 900, Мелиховский 500 и Раздорский 200. Кроме того, пластунский батальон из казаков, служивших в нем в Германскую войну - 160 ч. и одна сводная сотня из казаков Аксайской, Ольгинской и Грушевской станиц. В состав конницы вошли: 7 Донской казачий полк - 700 ч.. Сводный полк - 400 ч. и команда конных ординарцев штаба - 45 чел.
Из невооруженных сформировали при полках особые команды, надеясь в ближайшие дни вооружить их оружием за счет большевиков. Артиллерия состояла из 6 орудий, но пригодных для стрельбы было только 4. Запряжек имелось лишь на 2 орудия. Снарядов было около 120. Пулеметов оказалось 30. Распределение их по полкам вызвало протесты, ибо пулеметы были трофейные и дружинники, имевшие их, не хотели делиться с другими. Когда казаков распределили по полкам, каждому полку отвели точный район квартирования, приказав местонахождение штабов полков и сотен обозначить флагами и значками и регулярными донесениями поддерживать непрерывно связь с штабом армии. От командного состава категорически потребовали неотлучно быть с казаками, знать каждого бойца, приложить все усилия, чтобы спаять казаков, объединить их, служить им во всем примером, завоевать их доверие, и вместе с тем, стать действительными их начальниками, вернув былое значение офицера.
Как видно, задача, возложенная на командный состав, была чрезвычайно сложная и трудная. Однако, к чести скромного донского офицера, он с нею справился прекрасно. Большая заслуга в этом и генерала K. Полякова и полковника C.Денисова. Они не пропускали дня, чтобы не побывать на позиции и не ободрить казаков. Они проверяли расположение частей, заботились об их питании, часто разговаривали со станичниками, а когда нужно было подтягивали их, чем естественно поддерживали престиж командного состава. У казаков постепенно проходил революционный налет и они привыкали видеть в офицере, прежде всего, своего старшего наставника и начальника.
Работа в Заплавах, надо сказать, протекала в необычайно своеобразных условиях. К вопросу о введении настоящей дисциплины, учитывая психологию дружинников, приходилось подходить осторожно и деликатно. Легко было какой-либо несвоевременной мерой получить обратные результаты. Нельзя было не считаться, что казаки только что начали выздоравливать от большевистского угара. Их можно было уподобить выздоравливающему тифозному больному, которому, если дать сразу сытую мясную пищу, значило бы его убить.
Очень много вызывал хлопот вопрос продовольствия казаков, отрезанных от своих станиц. Они очутились на положении пасынков, ибо станицы с которыми связь существовала, заботу о продовольствии своих полков целиком взяли на себя, но чужих кормить не желали. Однако, в конечном результате, все же удалось убедить станицы все продовольствие и фураж доставлять в Заплавы, где оно интендантом армии полковником Бобриковым будет уже распределяться по частям. Для раненых и больных учредили подобие госпиталя. Нашлось 2-3 врача и несколько сестер милосердия. За неимением медикаментов и перевязочного материала пользовались подручными средствами. Новые полки по очереди несли сторожевую службу на позиции. Район между Новочеркасском и Заплавами - открытая равнина, пересекаемая изредка неглубокими лощинами. Главную позицию выбрали примерно в 2 верстах к западу от станицы и в ночь на 6 апреля приступили к рытью окопов и ее оборудованию. Штаб армии расположился в станичном правлении и был: связан телефоном с позицией.
Довольно далеко вперед, на левом фланге у ст. Кривянской обстоятельства вынуждали иметь авангардную позицию. С военной точки зрения эта позиция была совершенно ненужной, но Кривянцы, настроенные весьма воинственно и составлявшие отличный полк под командой полковника И. Зубова, настойчиво просили не оставлять их станицу и держать около нее наши части. Пришлось, в ущерб делу, согласиться с этим, причем только Кривянцы, и несли, на ней службу, не пропуская в то же время свою очередь и на главной позиции.
Большевики допустили огромную ошибку, что 4 апреля не преследовали казаков. Они упустили наиболее благоприятный момент разогнать "казачью армию", бывшую тогда в образе полувооруженной и панически настроенной толпы. Оставались они пассивны и 5-го апреля, тем самым позволив казакам переорганизовать дружины и несколько упорядочить самые важные и неотложные вопросы.
В Заплавы несомненно проникли и большевистские агенты. Когда они донесли в Ростов, что здесь закладывается прочный фундамент будущей армии и что вскоре может создаться серьезная угроза существованию советской власти не только в Новочеркасске, но и в целой области, большевики крайне обеспокоились и решили уничтожить эту опасность.
С 6-го апреля они начали активные действия против Заплав. Главный удар большевики направляли на станицу Кривянскую, предварительно обстреляв ее сильным артиллерийским огнем. Казачьи части это наступление успешно отбили. Столь же были неудачны атаки красных и 8-го апреля. Зарвавшись в казачье расположение красногвардейский Титовский полк потерпел поражение, потеряв при этом около сотни человек убитыми и ранеными и в том числе своего влиятельного красного командира. Последнего хоронили в Новочеркасске. Церемония торжественных похорон заняла у большевиков два дня. В течение этих дней они казаков не беспокоили, а те, пользуясь передышкой, лихорадочно налаживали дело организации и сколачивания частей. Первые успехи сильно ободрили казаков. Большевики же, ввиду неудачной борьбы с казаками оружием, решили испробовать на них свой излюбленный прием, т. е. агитацию. И вот, как-то перед казачьей позицией показались автомобили противника с белыми флагами. Их появление вызвало в окопах разные комментарии и горячие споры по вопросу - стрелять или нет. На другой день, такие автомобили приблизившись к окопам, бросили несколько пачек прокламаций и затем удалились. В оставленных прокламациях большевики предлагали казакам мир на условиях выдачи ими своего командного состава. В них же они поясняли казакам, что им нет никакого смысла воевать против таких же трудовых казаков и крестьян и что их в междуусобную борьбу обманным путем втянули офицеры и помещики. Такая пропаганда была тогда крайне опасна и могла иметь для командного состава весьма тяжелые последствия. Это зло было самое опасное и с ним приходилось бороться весьма осмотрительно. На категорическое приказание зам начальника штаба начальнику боевой линии открыть по большевистским автомобилям огонь и не допустить их к окопам, последний ответил, что казаки отказываются стрелять в противника, едущего к ним с белыми флагами.
Только на одном участке и то хитростью удалось захватить одного главаря делегации красных. Он был доставлен в штаб и оказался казаком Лагутиным. Его лично опрашивал г.ш. подполковник Поляков И.А., который рассказывал, что красный держал себя крайне вызывающе. После короткого опроса, он был предан "Суду защиты Дона" . Этот суд состоял из пяти лиц: двух от "Совета Обороны", двух от полков и председателя по назначению командующего армией. Председателем был назначен полковник К. Греков, добрый по натуре, но сильной воли человек. Суд руководился только законами совести и его решения обжалованию не подлежали. Высший контроль над ним осуществлял командующий армией. Агитатора судили и приговорили к смертной казни. В тот же день он был повешен на видном месте в центре станицы. "На изменника казачеству и служителя сатаны”, - говорили казаки, - “Жаль тратить патрон".
Столь строгая и быстрая кара сразу отрезвила многих, а вместе с тем у казаков сильно возросла ненависть к большевикам. Красные сами увеличивали ее тем, что делая налеты на станицу Кривянскую, они грабили казачье добро и многое увозили с собой в город. Больше всех были озлоблены на большевиков, конечно, Кривянцы. Они негодовали на красных и своей злобой заражали и остальных казаков. Особенно беспощадно и жестоко расправлялись Кривянцы с мародерами. Их обычно приводили в Заплавы, где на площади всенародно судили. Суд и расправа были коротки. Нередко в них принимали участие и казачки. Были случаи, что мародеров засекали на смерть. Остановить и запретить подобные расправы было тогда совершенно невозможно. Да к тому же и большевики не щадили казачьих пленных, особенно офицеров. Последних они часто немилосердно мучили. Выкалывали им глаза (бои под Александровск-Грушевский) или вырезывали лампасы и погоны, т. е. с живого сдирали с ног и плеч полосу кожи, шириной примерно в полтора вершка.
Борьба становилась ожесточенной и беспощадной. Однако, настроение казаков Заплавской группы, нельзя сказать, чтобы было особенно устойчивым. То они горели желанием победить врага или умереть, то вдруг в минуты утомления, такая решимость сменялась малодушием. Тогда они глухо ворчали и говорили о ненужности и бесцельности борьбы с большевиками, которых им все равно не победить, ибо за ними стоит вся Россия. Случались и худшие моменты, когда они не прочь были "замириться" с красными и выдать им своих старших начальников. Такие колебания станичников от штаба не укрывались. Штабу приходилось поэтому направлять ум и энергию не только на ведение боевых операций, но и зорко следить за настроением дружинников. Надо было все время поддерживать в них бодрость духа и решительно устранять причины и явления, могущие на них действовать отрицательно. Командованию было ясно, что первая неудача, могла бы погубить все дело и оказаться гибельной своими последствиями для не только для командного состава. Поэтому требовалось сколачивать войска и закалять их дух только на победах.
Большую помощь в деле сколачивания Заплавских войск, оказывал командованию "Совет Обороны", переименованный 8-го апреля во "Временное Донское
Правительство".
В тот момент, когда большинство умов было захвачено повстанческой энергией и сердца бились счастьем и верой в свободу, это был исподволь создавшийся орган, временную власть которого никто не оспаривал и в котором власть военная черпала силу и авторитет в своих действиях.
Командный состав, зародившейся армии тесно жил с "Советом Обороны", который разделял с казаками все тяготы боевой жизни. Без преувеличения можно сказать, что дни совместной работы в Заплавах, - были лучшими днями единения власти военной и гражданской. В дни боевой тяжелой работы долетали до Заплав различные слухи. В один из светлых весенних дней, прибыли из-за Дона казаки и рассказали обстановку в Кагальницкой станице и о своей борьбе с красными. Они просили помочь им снарядами и патронами. Их прибытие было особенно дорогой вестью. Как-то невольно исчезало чувство жуткого одиночества в борьбе с большевиками и увеличивались шансы на конечный успех. Штаб и командиры казачьих отрядов в других станицах наладили связь и стали обмениваться сведениями. Скоро пришла другая весть о том, что в Задонье прибыл разъезд полковника Барцевича от Добровольческой армии. Казаки узнали, что армия еще жива, но потеряла своего вождя ген. Корнилова. Наконец, глухие и противоречивые сведения о Походном Атамане( П.Х.Попов), который, как известно 12-го февраля ушел с отрядом из Новочеркасска в степи, стали определеннее. Его отряд в составе около 1 000 человек с 3 пушками и двумя десятками пулеметов, посаженный на пароходы, 9-го апреля причалил к пристани ст. Константиновской. К нам в Заплавы прибыло несколько офицеров из этого отряда и рассказали нам подробности похода.
Говорили, что поход был тяжелый. Шли в холодную зиму по широким степям, занесенным снегом. Не хватало теплой одежды. Не было запаса снарядов и патронов.
Движение отряда стеснялось ранеными и больными, которых приходилось вести с собой. Пополнений не было и отряд постепенно таял. Участники теряли веру в благополучный исход похода и уже начали искать спасение удалением из отряда одиночным порядком или группами. Положение делалось отчаянным и потому, еще в степи, возник вопрос о распылении отряда. К моменту перехода через реку Сал этот вопрос уже созрел окончательно и считался решенным в положительном смысле в кругах близких к Походному Атаману. Именно тогда от отряда Походного Атамана отделилась конная группа под командованием полковника Мамантова( впоследствии команира легендарного рейда), и, уйдя в задонские степи, развернула там самостоятельные повстанческие действия. Участники похода утверждали, что в штабе Походного Атамана был даже заготовлен приказ о распылении всего отряда. И только случай - вести о восстании в Суворовской станице, да настойчивые просьбы казаков, удержали штаб от опубликования этого приказа.
Измотавшийся душевно и физически отряд Походного Атамана, полетел из степи, как мотылек, на огонек в район Суворовской станицы. В этом, надо считать, было его спасение: уже в пути в районе Ремонтная-Котельниково генерал П.Х. Попов встретился с отрядами восставших казаков... И спасенный казаками, отряд ген. Попова, поехал вниз по Дону.
Спускаясь по Дону, отряд нес весть о свободе и о восстании. Истосковавшиеся за порядком станицы жаждали присоединиться к какой-либо власти. Походному Атаману никто не возражал в его стремлении объединить повстанцев около своего имени, как лица по принципу преемственности власти, ставшего на вершину волны казачьего освободительного движения.
Между тем, предоставленная самой себе в борьбе с большевиками, Заплавская группа имела о Походном Атамане своеобразное представление. В его приходе видели спасение не только казаки, но и начальники. Это был богатый содержанием психологический фактор. Открыто ставшая на борьбу за Дон, успевшая сформироваться в полки, выдержавшая уже не один бой, Заплавская группа ждала от Пох. Атамана помощи и искала пути соединения с ним. Для встречи Походного Атамана и для доклада ему военной и политической обстановки в Заплавах, было решено послать 10-го апреля в станицу Константиновскую делегацию. В нее вошли от Временного Донского Правительства есаул Янов и Горчуков, а от военного командования заместитель начальника штаба, г.ш. подполковник И.А.Поляков. Их приняли и холодно к сухо. Этот приезд стремились истолковать, как какое-то покаяние заблудившихся. Но в чем состояли грехи, не говорили.
Надменность "свиты" Попова временами переходила всякие границы. В этом отношении побивали рекорд полковник Гущин( в своё время замеченный, плакавшим на плече у Керенского) и полковник Семилетов. Несколько сдержанее держал себя полковник Сидорин. И.А.Поляков подробно изложил Атаману положение в районе Заплав, оттенив при этом состояние духа войск, их организацию, а также и ту стойкость, которую неоднократно проявили станичники, отбивая атаки красных. Но доклад вызвал и со стороны Походного Атамана и его окружения, только неуместные, иронические и порой даже оскорбительные замечания и реплики. Только к концу заседания, можно было уже уловить причину сухости и недовольства ген. Попова и его штаба. Чувствовалось, что Походному Атаману и особенно его свите приятнее было бы видеть у себя депутацию рядовых казаков, заявивших о своей готовности мобилизоваться по приказу Походного Атамана, нежели встретить представителей высшей Временной власти на Дону и представителя уже организованной казачьей армии, к тому же далеко превышающей численность и боеспособностью отряд Атамана.
Тяжело было это свидание, еще тяжелее оказались его последствия для Заплавцев. Вернувшись в Заплавы, делегация подробно рассказала о свидании с Походным Атаманом. Тогда командующий армией генерал К. Поляков и начальник штаба, г.ш. полковник С. Денисов, решили 12-го апреля сами отправиться к Атаману. К этому времени флотилия Походного Атамана бросила якоря у станицы Раздорской, в одном переходе позади станицы Заплавской. Как рассказывалвал полковник С. Денисов, их в Раздорах приняли так же далеко не радушно. Повторилась точно та же картина, как и в станице Константиновской с той лишь разницей, что после этого свидания генерал К. Поляков оставил командование Заплавской группой. На эту должность назначили генерального штаба полковника Денисова Святослава Варламовича, а генерального штаба подполковника Полякова Ивана Алексеевича - начальником штаба.
Заплвская группа была переименована в "Южную группу" степной отряд генерала Попова в "Северную группу", а восставшие казаки Задонья, составили "Задонскую группу". Эти три группы образовывали Донскую армию, численностью более 10 тысяч человек, раскинувшуюся на десятки верст. Возглавил ее Походный Атаман. После долгих и горячих дебатов, гражданскую власть все-таки удалось сохранить за Временным Донским Правительством. Но Походный Атаман и его окружение в отношении этого высшего органа Донской власти, заняли явно враждебную позицию. Такое их отношение к органу Донской власти, конечно, сильно обижало казаков, тем более, что в его составе было много представителей Заплавских воинских частей.
Только 13-го апреля Пох. Атаман решил посетить Заплавскую группу. Прибыл он в сопровождении полковника Гущина. Для встречи Атамана были выстроены полки, находившиеся в резерве. Накануне приезда Атамана, казаки сами пришли просить начальство, разрешить им на приветствие Атамана ответить по старому - "Ваше Превосходительство", а не "Господин, генерал".
Для Заплавцев день приезда Атамана был большим праздником. Уже с утра казаки мылись, чистились, суетились, нервничали, с нетерпением ожидая команды строиться. Встретили Атамана со всеми подобающими почестями. Генерал Попов сначала обошел выстроенные полки и поздоровался с ними, а затем обратился к казакам с речью. Каждое слово Атамана глубоко западало в казачьи души. Генерал Попов немного побранил казаков за прошлое, поблагодарил их за настоящее предсказал им лучшее будущее и призвал теперь стойко и до конца отстаивать свои права и казачью свободу. Впечатление осталось бы отличное, если бы Походный Атаман в конце своей речи не перешел на офицерский вопрос. Начал он с того, что всех офицеров разделил на три категории. Первую, по его словам, составляли те, кто ушел с его отрядом в степи, кто честно выполнил свой долг перед Доном, и кто только и заслуживает название - офицера. В третью категорию он включил, назвав преступниками, оставшихся сейчас в Новочеркасске. Наконец, в среднюю он соблаговолил зачислить Заплавцев, т. е. тех кто, как он выразился, немного искупили свою вину тем, что 4-го апреля ушли из Новочеркасска. Такая неуместная, публичная оценка офицеров, произвела ошеломляющее впечатление, и глубоко оскорбила офицерский состав Заплав.
Офицеры Заплавской группы войск посчитали себя оскорбленными, а казаки обиженными за своих начальников, которые разделяли с ними все невзгоды боевой жизни и наравне с ними ежедневно рисковали своей жизнью. Радость встречи Заплавцев с Походным Атаманом этим инцидентом была сильно омрачена. Неприятное впечатление еще более увеличилось, когда после Атамана, выступил с речью полковник Гущин. Его манеры, жесты и приемы, живо напомнили казакам большевистских агитаторов в памятные и недавние дни "Бескровной".
После отъезда Походного Атамана, Заплавцы могли убедиться, что желаемого эффекта на войска Заплавской группы, его приезд не произвел. Наоборот, образовалась, как бы трещина в отношениях между ним и участниками событий в Заплавах в период 5-23 апреля, прозванный впоследствии "Заплавским сидением". Хотя поведение ген. Попова и порицалось, но все же ждали, что в ближайшие дни произойдет усиление Заплавской группы уже потому, что с приходом Походного Атамана, восставшие казаки дальних станиц тянулись к Раздорам, откуда и направлялись далее по указанию штаба Атамана. Но этого не только не случилось, но вскоре пришлось еще более разочароваться, когда пришло приказание Пох. Атамана два орудия Заплав со снарядами передать в тыл, в "Северную группу" полковника Семилетова. Выходило, что Заплавскую группу, которой приходилось ежедневно отбиваться от противника и боем добывать средства к жизни и войне, не только не усиливают, но наоборот ослабляют.
Боевые действия под Александровск-Грушевский( Шахты) вскоре показали цену такой стратегии. Троекратные атаки этого города полковником Семилетовым были безуспешны. В результате, своеобразная партизанская тактика в конец измотала силы "Северной группы", а для "Южной группы" также имела не менее пагубные последствия. Её полки, направляемые по приказу Походного Атамана на усиление войск полковника Семилетова, возвращались почти небоеспособными. В бою у Бурасовского рудника лучший доблестный Новочеркасский полк, успешно атаковал красных. Но части Семилетова запоздали и во время его не поддержали. Новочеркассцы отступили, понеся при этом огромные потери. Столь же сильно потрепанными и почти небоеспособными оказались Заплавский и Богаевский полки, а Мелеховский полк даже самовольно бросив позиции, отошел в свою станицу и привел с собой большевистских фуражиров. За это Мелиховцы понесли строгое наказание. Особый Заплавский отряд успел захватить хвост большевистского обоза и вместе с Мелиховцами доставить их в Заплавы.
Неудачи под Александровск-Грушевскпй сильно понизили моральное состояние войск Заплавской группы. Засев в тылу в Раздорах, Походный Атаман не считал нужным появляться в войсках и поддерживать их дух. Народная молва несла различные слухи, создававшие настроение. Особенное внимание масс привлекало к себе то обстоятельство, что Атаман продолжал жить на пароходе. К этому добавляли, что пароходы стоят под парами, а злые языки Походного Атамана называли атаманом "пароходным".
Эти слухи имели под собой некоторое основание, так как в день первой неудачи Семилетова под Александровск-Грушевский, слухи взволновали обитателей пароходных кают и они, настроившись панически, были совершенно готовы отплыть из Раздорской.
Между тем, крепло сознание, что прибытие Пох. Атамана никакой пользы не принесло. Вместо усиления Заплавских войск, генерал Попов беспрестанно ослаблял их выделением полков в "Северную группу". После каждой неуспешной атаки полки возвращались в Заплавы, но уже в сильно уменьшенном составе и значительно деморализованные. И сердце казака дрогнуло. Среди них родилось недовольство.
Пошел глухой ропот. Были даже попытки к неповиновению и нежелание исполнять боевой приказ. Создалось положение грозившее катастрофой.
Полковник Денисов С.В., со свойственной ему прямотой, 16-го апреля обрисовал Походному Атаману истинное положение в Заплавах. Дабы окончательно не развалилась наша "Южная группа", он настойчиво просил Атамана: 1) Впредь не ослаблять наши войска, а выделенные части вернуть обратно, 2) Занять гарнизоном из частей "Северной группы" станицу Мелиховскую, как ненадежную и находящуюся на единственном пути между Заплавами и Роздорской, 3) Убрать из ставки лиц, заклеймивших себя недостойным поведение во время революции (полковник Гущин), нахождение которых при Атамане дает пищу разным толкам и 4) Атаману оставить пароход и переехать в Заплавы, дабы своим присутствием здесь прекратить вздорные слухи и ободрить казаков.
Вместе с тем, штаб Заплав принял самостоятельные меры, чтобы удержать войска от дальнейшего распада и успешно отражать непрекращающиеся атаки противника.
17-го апреля, стало известно, что большевики, учитывая ослабление "Южной группы" и неустойчивое ее состояние, решили в день пролетарского праздника 1-го мая (18 апреля) окончательно покончить с нею.
В этот день, как обычно, сначала все оставалось спокойным. Но вскоре вдали, стали появляться, то черные точки, то какие-то длинные змейки или широкие ленты. Они отделялись от города, направляясь в сторону Заплав и временами принимали неясные очертания человеческих силуэтов. За ними, дальше, виднелись другие, более крупные, двигающиеся пятна.
То были орудия, зарядные ящики, автомобили, повозки. Все это расползалось по равнине, резко меняя ее обычный пустынный вид. Вдруг, в сырой утренней мгле, блеснула зарница и прогремел орудийный выстрел. Его подхватили, гулко затрещав, далеко впереди, пулеметы. Начинался бой.
Под прикрытием огня нескольких батарей, большевики крупными силами вели энергичное наступление на Заплавы. К ним непрерывно шли подкрепления из Новочеркасска.
Следя за движением противника, штаб определил, что большевики главный удар направляют на правый фланг и тыл, стремясь отрезать Заплавцев от "Северной группы".
Заплавские жидкие передовые цепи, сбитые красными, постепенно жались к станице.
Подтянув свои батареи, большевики с открытых позиций, стали безнаказанно громить Заплавы. Казачьи 3 орудия стреляли редко, ибо было только 40 снарядов. Всем было строго приказано беречь снаряды и патроны и стрелять лишь наверняка. Слабый артиллерийский огонь из Заплав придавал красным храбрость. Броневики противника и грузовые автомобили с установленными на них пулеметами, временами, нагло подскакивали к станице и почти в упор расстреливали ее защитников.
После полудня, артиллерийский огонь красных усилился. Большевики буквально засыпали станицу снарядами. Несколько гранат попало и во двор штаба. Убило и ранило несколько ординарцев и лошадей, выбило в штабе стекла, сорвало карнизы, засыпав всех штукатуркой. Весь штаб тогда состоял из шести лиц: начальник службы связи - есаул Алексеев, начальник контрразведки - капитан Иоль-де-Монклар, он же и помощник по оперативной части, очень энергичный и неутомимый работник, офицер для поручении - подъесаул П. Греков, начальник команды ординарцев - есаул Сафронов, заведующий довольствием штаба полк. Карпов и в роли писаря генерального штаба генерал-лейтенант Свечин М.В, не желавший занимать никакую официальную должность но существенно помогавший в грамотном планировании и проведении операций.
Обстановка складывалась не в пользу Заплавцев, богатство вооружения и неисчерпаемость снарядов и патронов, были на стороне противника. Оставались лишь знание и опыт. "Северная группа" войск не давала о себе знать, оставаясь пассивной в роли безучастного зрителя.
Примерно часов около 4-х дня, артиллерия Заплав замолчала.
Прибежавший в штаб ординарец (телефонные линии все уже были перебиты) доложил , что артиллеристы расстреляли последние снаряды и ждут дальнейших приказании. Молчание орудий воодушевило большевиков. Они начали еще больше неистовствовать. Густыми толпами красные охватывали правый фланг и тыл Заплавцев стараясь при-
жать их к Дону, разлившемуся тогда на десятки верст и тем поставить их в безвыходное положение. Обходные колонны большевиков, сопровождаемые вооруженными автомобилями, уже выходили глубоко в тыл. Часть артиллерии красных, снявшись с позиций, походным порядком направлялась к Заплавам.
Не было никакого сомнения, что большевики с полной уверенностью считали себя победителями и бой оконченным, тем более, что в это время в частях Заплавцев произошло замешательство, они перемешались и почти прекратился ружейный огонь.
Полковник Денисов руководил боем и весьма внимательно следил за его дыханием. С самого раннего утра, Денисов носился с одного участка на другой, появляясь в наиболее опасных местах и всюду личным примером воодушевлял казаков и поддерживал в них веру в победу.
Создавшееся положение, штаб учёл правильно. Наспех приведя в порядок конные части, командование пустило их в атаку против обходной колонны красных. В то же время, последний резерв - сводную сотню подъесаула Сафронова, состоявшую наполовину из ординарцев штаба, да очутившуюся под рукой полусотню пеших казаков, бросили в лоб противнику победоносно шедшему к станице. Г.ш. полковник С.Денисов и г.ш. подполковник И.Поляков в эти атаках приняли непосредственное участие.
Эффект бы неожиданный. Большевики, очевидно, никак уже не ожидали какого-либо сопротивления со стороны Заплавцев. Они растерялись. Это их минутное замешательство было для них роковым. Конные части буквально врезались в красногвардейские толпы. Успех в одном месте, молниеносно покатился по всему фронту. Через несколько минут, вся равнина была покрыта бегущими большевиками.
Из домов, садов, кустов, ям и огородов выскакивали станичники. Они подхватывали "ура", на бегу подбирали, брошенные большевиками винтовки и патроны и безостановочно гнали противника. Разгром красных был полный. Преследование противника велось до самого Новочеркасска. Казаки горели желанием на плечах большевиков захватить и самый город. Но этому намерению штаб категорически воспротивился, учитывая урок войскового старшины Фетисова М.А. 1-го апреля.
Город конечно взяли бы, но едва бы удержали, принимая во внимание сильную перемешанность Заплавских частей и отсутствие управления ими.
Всю ночь до утра свозили трофеи. Они по тому времени казались необычайно огромными и чрезвычайно ценными. Казакам досталось 8 исправных орудий с запряжками, около 5 тысяч снарядов, более 200 000 патронов, около 2 тысяч винтовок, несколько пулеметов, броневик, 4 грузовых и 1 легковой автомобиль, лошади, повозки, разное имущество и даже гурт скота. Но пленных оказалось мало. Большинство красных было или убито, или тяжело ранено.
Бой 18-го апреля явился, в сущности, первым серьезным испытанием казачьих войск. И следует признать, что "Южная группа" блестяще выдержала этот экзамен, сама, без помощи войск Походного Атамана. Станичники ликовали. Их воинственность сильно возросла. К ним вернулось утерянное равновесие, они стали больше верить своим начальникам и бодрее смотреть на будущее. Сильно возрос и удельный вес "Южной групп" в глазах остальных войсковых групп, особенно принимая во внимание, что и Северная и Задонская группы получили от Заплавцев снаряды и патроны, т. е. самое ценное по тогдашнему времени.
Учитывая благоприятное настроение Заллавских войск, а также и общие положение, штаб решил, что наступил момент для начала операций против главного объекта наших действий, т. е. против Новочеркасска.
К этому времени обстановка была такова: 1) По железнодорожной линии Лихая-Ростов, разведка установила большое движение красных воинских эшелонов на юг, на Ростов, откуда не задерживаясь эшелоны следовали на Кавказ; в обратном направлении шли только порожние подвижные составы. 2) В направлении станицы Каменской временами слышалась отдаленная артиллерийская канонада. 3) Жители, бежавшие из Ростова и лазутчики подтверждали слухи, что какие-то антибольшевистские войска - будто бы заняли Таганрог и наступают на Ростов, что в Ростове среди большевиков заметно замешательство и что многие видные комиссары спешно уезжают на Кавказ или в Царицын. 4) Стало известно, что Добровольческая армия уже находится в пределах Донской области и своими разъездами связалась с восставшими казаками Егорлыцкой, Мечетенской и Кагальницкой станиц. 5) Усилились слухи об успешных восстаниях казаков 1-го и 2-го Донских округов и на севере области.
Совокупность перечисленных данных указывало, в общем, на то, что под давлением какой-то неизвестной силы (оказалось, что это были немцы) большевики спешно уходят на Ростов и далее на юго-восток. При таких условиях можно было надеяться, что большевики не окажут серьезного сопротивления при атаке Новочеркасска. Число местных большевиков в нем было не особенно велико, а элемент пришлый, по-видимому, торопился уйти. Все это повышало казачьи шансы на успех.
Обстановка настоятельно требовала начала активных действий против Новочеркасска. Но ни просьбы командования Заплавской группы, ни уверенность её штаба в легкости победы, на штаб Пох. Атамана не действовали. Там снова затевали четвертую атаку г. Александровск-Грушевский и, конечно, опять намеревались ослабить Заплавы выделением полков в "Северную группу". Требовались героические усилия, чтобы удержать Пох. Атамана от этого плана и указать действительно правильные пути борьбы.
19-го апреля полковник Денисов сделал последнюю попытку убедить генерала Попова, послав ему обстоятельный доклад. В нем, между прочим, он говорил: "обстановка ясна до очевидности и капризам Вашего штаба места быть не может. Если надо "другому лицу" быть во главе войск, победоносно входящих в столицу Дона, я отойду в сторону, уступлю место достойному, но нельзя губить и проваливать верное и святое дело. Если ставка, по-прежнему будет упорствовать, несмотря на ясную обстановку, срывать верную операцию на Новочеркасск и добиваться выполнения только своего плана (4-я атака Алек.-Грушевский) то "Южная группа", убедившись вполне, что наши дороги разные, пойдет одна на Новочеркасск и в, случае неудачи, будет пробиваться на восток для соединения с теми войсками, которые подходят от Таганрога к Ростову и от которых уходят большевики... “Если такую обстановку”,- закончил полковник Денисов, “В штабе Походного Атамана не понимают, то только потому, что не желают".
В ответ на это вечером 19-го апреля нами было получено приказание Походного Атамана отправить еще один заплавский полк на усиление "Северной группы". Командование Заплавцев отчаивалось, предугадывая вновь затеваемую Александровск-Грушевскую операцию, которая могла погубить не только "Северную группу", но и свести на нет и всю работу. Дабы образумить ставку, полк. Денисов решил испробовать последнее средство, послав Пох. Атаману следующий рапорт: "состояние моего здоровья и иные обстоятельства, о которых я доложу Вам лично, обязывают меня ходатайствовать об освобождении меня от занимаемой мною должности. Командующий войсками Южной группы генерального штаба полковник Денисов С.В. 19 апреля 1918 г. No 14".
Против всякого ожидания этот рапорт, оказал действие на ставку, ибо 20-го апреля генерал Попов П.Х. в сопровождении двух адъютантов прибыл в Заплавы.

[Gerik]

А продолжение?

[Lt.Col1.]

Исследуя вопросы белого казачества в библтотеке Лейквуда, я прочёл, что красный казак Лагутин, который был повешен в Заплавах в соответствии со свидетельствами вышеприведённой статьи, имел инициалы И.П.
Сравнив эту информацию с информацией в списке " Достопримечательности и исторические места Новочеркасска", а именно:
"6100107000
дом, в котором представители фронтового революционного казачества ф.г.подтелков, и.п. лагутин, м.в.квивошлыков потребовали от контр.революционного правительства немедленно сложить с себя власть и передать ее в руки военно-рев. комитета
Памятники истории
Карла Маркса ул., 7 " ,
я думаю, что с высокой степенью вероятности можно утверждать, что это тот самый Лагутин.
Тогда становится ясным куда подевались все герои Донского ВРК, потребовавшие безусловной передачи власти на Дону от Атамана Каледина и его правительства( Председатель- митрофан Богаевский) !
Двое( Подтёлков Ф.Г.и Кривошлыков М.В.) были повешены 11.5.1918, в хуторе Пономарев(ныне станция Краснокутская), а третий, Лагутин И.П., нашел свой конец также на висилице в перых числах апреля 1918 года в Заплавах. Причём метод приведения приговора в исполнение говорит о том, что их не воспринимали как военнопленных, а рассматпивали, как уголовных пристутпников.
Так или иначе, думаю третий требователь власи - нашёлся.

[Lt.Col1.]

Инересную тему представляет собой - кем был первый командующий Донской Армией( "южной группой войск"), назначенный Временным Донским Правительством. Существует только упоминание, что это был генерал
К. Поляков.
Маленькие изыскания показали, что генерал-майор К.С. Поляков - это бывший командир бригады 5-й казачьей дивизии, командиром, которой был генрал-майор Усачёв.
Эта дивизия пришла из Киева.
Части 5-й Донской казачьей дивизии — 27, 28, 29, 33 полки и 6-й Донской казачий конный артиллерийский дивизион стали в районе станции Чебатовка — станица Митякинская и ее хутора. На хуторе Чебатовка стали 12-я и 13-я батареи 6-го Донского конного артиллерийского дивизиона.
В Киеве эта дивизия, в составе войск верных правительству принимала участие 29 и 30 октября 1917 г. в боях против восставших большевиков. Впоследствии за этот бой командир дивизии, генерал Усачёв, командир дивизиона, войсковой старшина Измайлов Капитон Александрович, есаул Козин Алексей Гаврилович и подъесаул М. К. Б., были арестованы казаками в хуторе Чебатовке и должны были быть переданы Совету солдатских и рабочих депутатов станицы Каменской. Генерал Усачёв был перемещён в Новочеркасск и посажен на гауптвахту вместе с Войсковым Атаманом генералом А.М. Назаровым, а затем и расстрелян вместе с ним.
Генерал К.С. Поляков, оказавшись в Новочеркасске сразу после прибытия дивизии на Дон, избежал этой участи.
Пережив все ужасы хозяйничания большевиков в Новочеркасске в марте 1918 года, он не задумываясь отозвался на предложение Временного Донского Правительства занять пост Командующего нарождающейся Донской армией. Однако его встреча, вдальнейшем, с Походным Атаманом П.Х. Поповым, а более всего с его штабом( ставкой), создали неуверенность генерала К.С. Полякова в успехе восстания, и он отказался от поста командующего.
Фото, к сожалению, отсутствует.

Искренне,

[lil]

М.А.Шолохов в своем эпохальном романе допустил ряд ошибок. В том числе перепутал двух казаков-большевиков Лагутиных. Повешен в Заплавах был действительно Иван Лагутин агитатор-большевик, казак станицы Букановской. А встречался с Калединым другой Лагутин Яков Назарович, полный георгиевский кавалер, урядник-разведчик 28 казачьего полка 5 Донской казачьей дивизии. Он умер в начале 1980-х в городе Сочи, написав воспоминания и выступая перед школьниками об эпохе калединщины. В 1920 году участвовал в советско-польской войне и награжден орденом Красного Знамени № 4525. Также дожил до глубокой старости его сподвижник по Каменской делегации Кудинов.

[Laynel]

а вот кое-что про Полякова информация на 1914 год.

[Lt.Col1.]

Есть вот такое ужасное фото Полякова К.С. из Донской волны.
Если у кого существует возможность, то сделайте лучшего качества.

[Консул]

Вот из Донских областных Ведомостей.

Поляков Константин Семенович.JPG

биография нужна ?

[Lt.Col1.]

биография нужна ?

Конечно нужна - нужна любая информация по периоду В.В.Д. плюc, минус три, четыре месяца.

Искренне,

[Консул]

По интересующиму Вас периоду, в биографии Полякова только упоминание о получении звания ген-лейтенант (07.11.1918).

[Lt.Col1.]

По интересующиму Вас периоду, в биографии Полякова только упоминание о получении звания ген-лейтенант (07.11.1918).

Да нет, желательна конечно вся биография...

[Консул]

Поляков Константин Семенович
• 15.05.1859 - ?
казак ст. Верх-Кундрючей
Православный.
Образование получил в гимназии.
В службу вступил 01.06.1876.
Окончил Новочеркасское каз. юнкерское училище.1879
Выпущен Хорунжим (ст. 31.12.1879) в 12-й Дон. каз. полк.
Сотник (ст. 01.01.1885).
Подъесаул (ст. 21.10.1892).
Есаул (ст. 15.04.1894).
Войсковой Старшина (пр. 1903; ст. 26.02.1903; за отличие).
Ст. адъютант войскового штаба Войска Донского (с 29.01.1903).
Полковник (пр. 1906; ст. 08.03.1906; за отличие).
Окружной воинский начальник Черкасского округа и начальник Новочеркасской местной команды (07.07.1906-26.06.1910).
командир 13-го Донского каз. полка (26.06.1910-18.12.1913).
Ген-майор (пр. 1913; ст. 18.12.1913; за отличие).
Командир 2-й бригады 1-й Донской каз. дивизии (с 18.12.1913).
Участник мировой войны.
Командир 1-й бригады 5-й Донской каз. дивизии (с 06.10.1914).
За отличие командиром 2-й бригады 1-й Донской каз. дивизии награжден Георгиевским оружием (ВП 23.04.1915).
На 10.07.1916 в том же чине и должности.
Состоял в распоряжении войскового начальства (с 04.05.1917).
Участник Белого движения на юге России (в Донской армии).
Ген-лейтенант (07.11.1918).

Награды: ордена
Св. Станислава 3-й ст. (1892);
Св. Анны 2-й ст. (1905);
Св. Владимира 4-й ст. (1910);
Св. Владимира 3-й ст. (1913)

Добавлено спустя 51 секунду:
Найду дополнения , добавлю !

[rinco]

До последнего времени считал, что именно уроженец Букановской станицы казак Иван Лагутин был в составе делегации, направленной Каменским ревкомом в Новочеркасск. Собственно, и сомнений не возникало, да и не у меня одного…
Сообщение же Lil (если ошибся в написании, извините) сразу же показалось весьма интересным и заслуживающим доверия. Внимательно просмотрев бывшие под рукой источники, обнаружил, наконец, подтверждение его слов. В книге Толмачёва «В степях Донских» приведена фотография Лагутина с тем самым орденом Красного Знамени на груди. И подпись рядом: «Я.Н. Лагутин, член казачьего Военно-революционного комитета в Каменской». Думается, это снимает все вопросы о том, кто вместе с Подтёлковым и Кривошлыковым выезжали тогда в Новочеркасск на переговоры с Войсковым правительством. К сожалению, в книге Будённого «Пройденный путь» т.2 каких-либо упоминаний о Я.Н. Лагутине я с налёта не нашёл…

Я.Н. Лагутин

Но если с Донревкомом всё понятно, возникает вопрос, кто же такой был И.П. Лагутин. Шолохов в «Тихом Доне» создал собирательный и вовсе не затерявшийся в романе образ «красного» казака Лагутина, который по его версии:
1. Служил в 14-м Донском полку. В Петрограде ещё накануне октябрьских событий контактировал с большевиками. Был «первым председателем казачьего отдела при ВЦИКе второго созыва».
2. Был избран в состав Каменского ревкома. Проводил активную агитационную работу, выступая на митингах. В составе Каменской делегации (Подтёлков, Кривошлыков, Кудинов С.И. (не путать Кудиновым Вёшенским), Лагутин, Скачков) участвовал в переговорах с Калединым о сдаче власти. В отличие от Скачкова с Кудиновым на совместном заседании не отмалчивался.
3. В составе экспедиции Подтёлкова был захвачен восставшими казаками и расстрелян.
И теперь по пунктам:
1. В.А. Антонов-Овсеенко. «Записки о гражданской войне» т.1. В конце стр. 37 читаем: «В Питере ещё существовал «Совет союза казачьих войск» во главе с определёнными контрреволюционерами. Казачий отдел ВЦИК задумал противопоставить ему объединение революционного казачества. 17 (4 по старому стилю) ноября он устроил совещание с представителями расположенных в Петрограде и Финляндии казачьих частей. На этом совещании решено создать выборный казачий комитет для защиты интересов трудового казачества (Председателем избран Лагутин 14-го полка)…»
2. Как видим, никакого отношения к Каменскому ревкому И.П. Лагутин не имел. В Новочеркасск к Каледину не прибывал. А прибыл в составе делегации его однофамилец – Лагутин Яков Назарович.
3. Шолохов приводит список 75-ти казнённых «подтёлковцев». В подлинности этого документа вряд ли можно усомниться. Не сам же он выдумывал имена, фамилии и место жительства членов экспедиции, подавляющее большинство которых никакого участия в романе не принимают. Но вот под №4 проходит Иван Лагутин (не И.П., а именно, Иван; может, это и не случайно) Букановской станицы… И эта строчка настораживает. Слишком уж к месту. Не сразу за Подтёлковым и Кривошлыковым, но и невдалеке, чтобы не затерялась узнаваемая фамилия в общем списке. Чутьё подсказывает, эту строку Шолохов в документе изменил. За что, конечно же, вряд ли кто станет его упрекать. Повторюсь, Шолоховский образ Лагутина получился рельефным непростым и… вызывающим уважение. Любопытно, что Лагутин упомянут, как боец Подтёлковского отряда и Хмелевскими в их книге «Буря над Тихим Доном» (стр. 48), но только как… И.А. Лагутин, что наводит на мысль – не третий ли однофамилец? Слишком уж много совпадений, хотя, как известно, в жизни всякое бывает… Взглянуть бы краем глаза на брошюру А. Френкеля «Гибель экспедиции Подтёлкова», да где её возьмёшь?
Настоящий же И.П. Лагутин в Подтёлковской экспедиции участия не принимал. Это очевидно.
И вывод. Конечно же, субъективный.
Служил Букановский казак Иван Лагутин в 14-м Донском. Сражался на Великой войне, как и все. А когда полк стал в Петрограде в составе гарнизона, проникся постепенно идеями большевизма и решил связать с «ленинцами» свою судьбу. На Дон вернулся, как агитатор Казачьей секции, либо же в составе полка, но уж точно, когда всё уже закончилось, после 12(25) февраля 1918 г. Возможно и задержался в Петрограде до поры. Что делал в дни Донской советской республики, был ли вообще знаком близко с Подтёлковым, неизвестно. Когда началось тут и там Общедонское восстание, и казаки от Новочеркасска отошли на Заплавы, был направлен к ним в качестве агитатора, захвачен, по свидетельству И.А. Полякова, «хитростью», вёл себя вызывающе и по приговору суда повешен…
Такая вот биография…

[ДОНЕЦ]

Не исключено, что ходивший в Заплавы на переговоры с восставшими казаками Лагутин (то ли И.П., то ли И.А.) был там повешен не один, а вместе с ещё одним (как минимум) парламентёром. Потому, что об этом в своё время писал новочеркасец Недвигин (если не ошибаюсь - Николай) - дядька покойного Геннадия Недвигина - в единственной тогда в Новочеркасске газете "Знамя коммуны" в статье "Парламентёры Советов" (во множественном числе).

[Игорь Алабин]

Лагутин Иван Антонович (1891 – 11. 05. 1918).

Казак хутора Андрияновского, ст. Букановской, Верхне-Донского округа, области Войска Донского. Уроженец того же хутора. Участник 1-й мировой и гражданской войн. В конце 1917 вступил в ряды Красной гвардии. Должности: в 14-м Донском каз. п. (1914 – 1917); председатель: ВРК своего полка (июль – нояб. 1917), каз. комитета при ВЦИК (04. 11. – дек. 1917); нарком почт и телеграфа, член Президиума ЦИК и Чрезвычайного штаба обороны Донской Советской республики (01. 04. – 11. 05. 1918).

В окт. 1917 избран членом казачьего комитета при ВЦИК. В дек. т. г. выехал из г. Петроград на Дон. В янв. 1918 вернулся в г. Петроград, где принял активное участие в отправке большевистских карательных отрядов на Дон. В марте т. г., в составе своего полка, прибыл в ст. Усть-Хоперскую. Делегат первого съезда Донской Советской республики. Включен в отряд Подтелкова, членом «пятерки». Выступил 01. 05. 1918, в составе большевистского каз. отряда, в Усть-Медведицкий округ для мобилизации казаков в Красную гвардию. В хуторе Калашников отряд попал в плен к казакам.

Расстрелян по приговору каз. воен-полевого суда в хуторе Пономарев, ст. Краснокутской. Погребен в братской могиле на месте казни.

Добавлено спустя 9 минут 31 секунду:
Лагутин Яков Назарович.

Казак хутора Севастьянова, ст. Милютинской, Донецкого округа, области Войска Донского. Уроженец того же хутора. Участник 1-й мировой, гражданской и советско-польской 1920 войн. Урядник 28-го Донского каз. п. Должности: член президиума Донского обл. ВРК (10. 01. – 01. 04. 1918); в составе делегации ВРК для переговоров с войсковым правительством (представитель от 5-й Донской каз. дивизии) (янв. 1918).

Кавалер Георгиевских крестов 4-х степеней.

В апр. 1918 был послан к Антонову-Овсеенко. В г. Таганрог был арестован казаками. Бежал. Скрывался в своей станице. В авг. т. г. вступил в ряды Донской армии, а в февр. 1920 – в ряды РККА. Старшина 21-го кав. полка.

Орден Красного Знамени (1921).

После окончания гражданской войны состоял на советской и хоз. работе на Дону. Персональный пенсионер. В 1974 проживал в г. Сочи.

Автор воспоминаний.

Выступал перед школьниками с воспоминаниями о начале гражданской войны на Дону. Интересно, а он рассказывал школьникам как он большевиков почти 2 г. рубил?
Как в том анекдоте: «Дедушка, а ты Лазо помнишь? Помню, внучок, помню… Вы воевали вместе? И воевали внучок… Дедушка, а какой он был большевик Лазо? Да давно, это было внучок… Хороший был большевик… Ну хоть что-нибудь деда ты запомнил? Запомнил внучок… Глаза у него выразительные были… Когда мы его в паровозную топку запихивали…».

Умер в начале 80-х в г. Сочи.

Добавлено спустя 3 минуты 28 секунд:
Поляков Константин Семёнович, ген.-лейтенант
(15. 05. 1856 – ?)

Из дворян области Войска Донского. Казак ст. Верхне-Кундрюческой, 1-го Донского округа (ныне ст. Верхнекундрюченская, Верхнекундрюченского сельского поселения, Усть-Донецкого р-на, Ростовской обл.). Сын есаула Семёна Фомича. Образование получил в Новочеркасских гимназии (6 классов) и каз. юнкерском уч-ще (по 2-му разряду). В хорунжие произведён 31. 12. 1879 в 12-й Донской каз. п. Участник 1-й мировой и гражданской войн. Произведён 24. 10. 1885 в сотники, 21. 10. 1889 – в подъесаулы, 15. 04. 1894 – в есаулы, 26. 02. 1903 – в войсковые старшины, 08. 03. 1906 – в полковники, а 18. 12. 1913 – в ген.-майоры. Должности: в 20-м Донском каз. п. (15. 08. – 31. 12. 1879); в 12-м Донском каз. п. (31. 12. 1879 – 08. 04. 1885); состоял в войсковом штабе ВД (08. 04. 1885 – 26. 02. 1888); в 12-м Донском каз. п. (26. 02. – 19. 08. 1888); в 17-м Донском каз. п. (17. 02. 1889 – 27. 09. 1892); пом. ст. адъютанта войскового штаба ВД (27. 09. 1892 – 29. 01. 1903); ст. адъютант там же (29. 01. 1903 – 07. 07. 1906); окружной воинский нач. Черкасского округа и нач. Новочеркасской местной команды (07. 07. 1906 – 26. 06. 1910); ком.: 13-го Донского каз. п. (26. 06. 1910 – 18. 12. 1913), 2-й бригады 1-й Донской каз. дивизии (18. 12. 1913 – 06. 10. 1914), 1-й бригады 5-й Донской каз. дивизии (06. 10. 1914 – 04. 05. 1917); состоял в распоряжении войскового начальства (04. 05. 1917 – февр. 1918).

Георгиевское оружие (23. 04. 1915).

Участник Общедонского восстания. В марте 1918 возглавил сопротивление казаков большевикам. Участник освобождения г. Новочеркасск, Черкасского округа (ныне Аксайского р-на, Ростовской обл.). Произведён 07. 11. 1918 в ген.-лейтенанты. Должности: нач. обороны г. Новочеркасск (01. – 04. 04. 1918); команд. Донской армией (04. – 12. 04. 1918).

Автор воспоминаний: Страничка воспоминаний // Донская волна – 1919 - № 17 (45), 21 апр.: фото.

В апр. 1919 находился на Дону. Жена: дочь хорунжего Шамшева Анна Михайловна. Дети: Леонид (25. 05. 1885 – ?), подъесаул 61-й Донской каз. отдельной сотни (на янв. 1917). Семён (14. 12. 1886 – 11. 07. 1977), полковник. Участник 1-й мировой, гражданской (Донская армия) и 2-й мировой (Русский корпус германской армии) войн. Умер в г. Сан-Франциско (САСШ). Александра (10. 05. 1889 – ?); Анна (02. 10. 1883 – ?); Нина (11. 02. 1895 – ?); Елена (22. 01. 1898 – ?); Ольга (17. 06. 1899 – ?). Ещё трое детей.

Он скорее всего умер на Дону. В 1919 - 1920 гг.