Митрофан Петрович Богаевский

[Lt.Col1.]

Ответ перед историей

9a69c67fb851.jpg (124.49 КБ) 1412 просмотров

[Lt.Col1.]

[Lt.Col1.]

[Lt.Col1.]

Лебединая песня

a71f99c7ccea.jpg (111.89 КБ) 1412 просмотров

b8406797fd66.jpg (142.36 КБ) 1412 просмотров

6f205cffce8a.jpg (147.58 КБ) 1412 просмотров

f9a8e6333d85.jpg (144.95 КБ) 1412 просмотров

073405a42285.jpg (138.99 КБ) 1412 просмотров

b6e208844276.jpg (127.66 КБ) 1412 просмотров

cb2c030e8b8b.jpg (130.66 КБ) 1412 просмотров

3b1f5ba78b0d.jpg (36.72 КБ) 1412 просмотров

Добавлено спустя 1 час 13 минут 59 секунд:

[Lt.Col1.]

Гибель

Настоящим сообщением я завершаю публикацию серии статей, посвящённых, может быть самому выдающимуся сыну Дона времён смутного времени 1917 - 1920 гг. Надеюсь мой скромный труд пробил хотя бы маленькую брешь в почти столетнем молчании относительно Донского Баяна Митрофана Богаевского, в освещении его гражданского и человеческого подвига, в освещении его жертвы, принесённой на алтарь народовластия и человеколюбия. И если этот материал зародил в душе, хотя бы немногих молодых людей искру истинной человечности, я буду считать свою маленькую задачу выполненной.

Искренне,

65627445a3d7.jpg (97.29 КБ) 1412 просмотров

8d1132566214.jpg (102.61 КБ) 1412 просмотров

621339d71fce.jpg (104.71 КБ) 1412 просмотров

eba6d23bbd66.jpg (87.8 КБ) 1412 просмотров

deb8b24049e5.jpg (128.74 КБ) 1412 просмотров

Источник статей:

[Lt.Col1.]

Сегодня исполняется 130 лет со дня рождения
донского трибуна - "Неистового Митрофана".

9b1d3c871f15.jpg (127.59 КБ) 1412 просмотров

Директор Каменской общественной гимназии М.П.Богаевский. 1917 год.
Источник фото: журнал "Казачья жизнь", брошюра № 120, стр.6, февраль 1963г.

Высказывания современников о Богаевском М.П.:

«Ему мы обязаны, что честь казачества соблюдена»

Атаман А.М.Каледин Кругу,
указывая на Богаевкого М.П.


«Когда этот человек маленького роста, с измождённым желтым лицом калмыкского типа, с впалой грудью, в скромном штатском одеянии выходил на кафедру и произносил первые слова, аудитория, как бы она не была многолюдна и разношерстна – затихала, и с напряженным вниманием ловила каждое слово...
Просто, ровно, спокойно, монотонно...
Учитель объясняет ученикам урок»

Министр Донского Правительства К.П.Каклюгин

«Господа,- сказал он, обведя всех искрящимся взглядом. Удивительно приянтый, мягкий, проникающий в душу голос. Полилась речь.
Всё замерло, хождение, кашель прекратились. Пот ручьями стекал с лиц, но его не чувствовали. Голос, идущий из угла комнаты, приковал к себе, усталость прошла, как проходит она у измученных долгим переходом солдат при первых звуках музыки. Красота, искренность речи, необыкновенно широкий размах её, изумили нас.
Все волнующие нас вопросы он изложил в яркой художественной и до того простой по своей постановке речи, что она глубоко проникла в сознание даже не подготовленных слушателей, а таких было много.
Учитель оказался тем удивительным фокусом, в котором сосредоточились все волнующие казачество мысли.
Этим учителем был Мтрофан Пертрович Богаевский, директор Каменской общественной станичной гимназии»

генерал Т.М.Стариков

М.П.Богаевский о судьбах России.

В конце января 1918 года М.П.Богаевский написал письмо к Виктору Севскому в котором «Неистовый Митрофан» рассказывал о той лекции, которую он прочитал для съехашихся в Новочеркасск в начале января 1918 года народных учителей. Лекция Богаевского на этом съезде о казачестве вызвала много разговоров в столице Каледина и была большим событием в то время.
В письме Виктору Севскому М.П.Богаевский писал:
-- В воскресенье читал для народных учителей лекцию о казачестве. Был в голосе и «ударе». Три часа рассказывал. Чутко и напряженно слушала аудитория. Надвинулись сумерки, преждевременные от сырого мрачного тумана. Сумрачен был и конец лекции. Подавленной разошлась аудитория. Стало пусто и на душе лектора.
Заканчивал свою лецию М.П.Богаевский своими мыслями о судьбах России.
-- Мой ректор по Петроградскому университету профессор Эрвин Гримм, историк, на мой вопрос по поводу событий и относительно возможности предсказать о том, что будет дальше, в двадцатых числах марта 1917, года ещё всё представлялось в розовом свете, сказал, что летом неизбежно большое кровопролитие, птому, что развитие большевизма ведёт к тому, что коалиционное министерство будет не в силах удержаться.
Но главная беда данной минуты ещё не в большевизме. А в том, что роковым образом на арене русской жизни стал не только фигурант , но и похуже того – человек, о котором Атаман, по возвращении с Московского Гоударственного Совещания, где Керенского он видел в первый раз, на мой вопрос о премьере, усмехнувшись(а улыбается Алексей Максимович, как известно, в неделю раз), коротко бросил, выразительное, ходкое ныне, слово: «сволочь»...
Когда этот господин адвокат среднего разбора, но с большим темпераметром, человек, который, как я сказал на Войсковом кругу – «ни папы ни мамы в военном деле не понимает», стал во главе революции и армии, уже тогда вдумчивым людям видно было, что человек этот, сыгравший вначале своим темпераметром такую крупную роль – не государственный человек, а балерина, бившаяся в истерике во время своей заключительной речи на Московском Совещании.
И вот тот прогноз, который ставил Гримм, блестяще осуществился.
Развал государственный осуществляется в полной мере, Начинается пунктуальнейшее осуществление понятия анархии, то есть безвластия.
Никто никого больше слушаться не хочет.
Вчера, посетившие нас представители демократических организаций и социалистических партий Учредительного собрания передавали факт, очевидцами которого они сами были в Смольном: красноармеец не пожелал слушаться Ленина и не пошел туда, куда посылал его глава комиссаров.
Не тоже ли у нас: станичный атаман чуть ли не упрашивать должен казака рассыльного отнести казённый пакет...
При таком безусловном развале всей государственной машины , не говоря уж о развале политико-экономическом, прямо и честно приходиться сказать, что русское государство погибает и, конечно, не будет ни казачества ни Дона, ни другого какого-либо сепаратного уголка, который, отгородившись, создаст что-нибудь. Ибо для всякого серьёзного человека ясно, что такие мечты, как мечты Украины – наивны, Украины ведущую, к слову сказать, преподлую политику. Да, наивны эти мечты, что без великодержавного центра, без русского народа в целом, можно удержаться, поставивши свои столбики и расписавши свою великолепную карту Украины, в которую входит Кубань и половина Дона...
Положение совершенно определённое и ясное: не умрёт, конечно, великий русский народ, но может погибнуть на десятки лет русское государство и ни федеративные республики ни казачьи образования тут не уцелеют.
Что же – большевизм доведёт до конца свою разрушительную работу?
Да – до конца.
И всякие надежды на механическое избавление от него – незбыточные мечты.
И если возможно говорить, что мы докатимся до диктатуры, то на это надо ответить: да - объявить её можно, а подпорки дать нельзя. Если говорят, что одной дивизии достаточно, что бы водворить порядок, то ведь у нас даже и одной такой дивизии нет...
Но когда наступит момент психолгического перелома, когда грабли на которые наступит одураченный народ , ударят его по лбу, - а они его уже бьют, - когда произойдёт психологический сдвиг, как в 1613 году, когда земский собор не путём диктатуры(Пожарский был очень мягкий и очень не сильный человек сравнительно с Мининым), и, конечно, не волей отдельных лиц, не их талантливостью и патриотизмом а исключительно моентом психологического перелома начнётся работа всего народа, И народ найдёт сам выход из своей беды.
Думаю, что за этим туманом можно увидеть солнце, что за этими тучами светит оно и прорвётся рано или поздно, что бы осветить своими лучами прпавду земли русской.
Русский народ в массе, как организм, как целое ещё молод.
Я никогда не забуду глубокую по содержанию лекцию проф. С.Ф. Платонова. В свох заключительных образах он говорит, что пути прежние прожиты, а остались ещё не только не прожитые, но и сулящие нам ещё много великих потрясений и великих радостей.
Через великие потрясения и будет великая Россия.
Нам тяжело потому, что мы действующие лица.
Время для нас ужасно.
А для будущих поколений ?
Не скажут ли они о нас: «в какие интересные времена они жили!?»
Естественно, что совершаемая каждым из нас гражданская работа, могущая быть по отношению к некоторым реализована, жестоким страшным образом, чрезвычайно тяжела и нам не легче от мысли, что, может быть, зато будующим поколениям предстоит лучшая жизнь...
Но работать всё-таки надо...

Источник: Н.М.Мельников. "Митрофан Петрович Богаевский", сборник статей. Мадрид, 1964г.

[Lt.Col1.]

Около войны

(впечатления и встречи)

Очерк М.П. Богаевского.

М.П.Богаевский, как известно, не был чужд журналистики и даже, сидя в тюрме Великокняжеской станицы, мечтал сделаться журналистом, если судьба пошлёт избавится от неволи.
Будучи учителем М.П.Богаевский работал в газетах, подписываясь в память родной речки – Ольховским. Очерк «Около войны» был, очевидно, подготовлен к печати, но света не увидел. Написан очерк в Персиановке под Новочеркасском на даче у тестя М.П-ча.
Очерк согрет огромной любовью М.П.Богаевского к русскому народу и русскому солдату.

***

Недели полторы тому назад получил из В. телеграмму от брата с просьбой навестить его в госпитале, где он лежал. Не виделись уже более года и давно уже мечтали повидаться.
Я сейчас же собрался и поехал. До Харькова ехать было свободно, и война ещё не чувствовалась. Но уже в Ростове и на огромном Харьковском вокзале встречается много серых солдатских фигур и очень редко офицеры.
От Харькова вагоны 3-го класса буквально набиваются «земляками», как везде теперь, а в особенности на войне, называют солдат. Они плотной массой забивают все вагоны и проходы, забираются на все полки и устраиваются не только на полках для вещей, но даже и на боковых узеньких полочках, и спят в самых невозможных позах.
И при этом не только никаких претензий, неудовольствий, стремления использовать своё исключительное положение(ведь едут на позиции!), но полная готовность помочь, уступить, а всякое внимание и любезность со стороны публики встречается, иначе не скажешь, - застенчиво-радостно.
Несмотря на невероятную тесноту, духоту и пр. прелести летнего путешевствия, 3-й класс удивительно быстро устраивается, как будто утрамбовывается и непременно начинает пить чай.
Чайники, стаканы, чай, сахар становятся общественным достоянием.. Русский человек вообще не брезглив, а здесь «с кипяточком» и подавно становится чужд гигеенических предрассудков.
За чаем, конечно, завязываются те особые вагонные и при этом именно 3-го класса разговоры, когда собеседники не занимаются физионамистикой, а задают вопросы ясно:»Вы откуда будете?» - «А чем занимаетесь?» - «Едете куда?» - и т.д.
Собеседник не ломается и никогда почти не делает секрета из своего общественного, семейного и имущественного положения.
«Земляки внесли новую богатейшую тему в вагонные разговоры: про войну, про «него», про себя, своё горе и радости, которые теперь горе и радость почти каждого пассажира.
Путь долгий, пересадок много, но скуки и озлобления не чувствуешь: хочешь всё глубже окунуться в эту серую живую массу, слиться с нею и понять всё, а не полюбить этих «земляков» нельзя , и только, кажется, одни российские кондуктора не теряют случая обнаружить свою гнусную повадку: где можно ставить крючки и зацепки. Нужно заметить, что вообще отношение кондукторских бригад к солдатской массе в лучшем случае терпимое, чаще же весьма недружелюбное и придирчивое.
По пути в В. чаще приходилось ехать или с получившими «чистую» в каком-нибудь лазарете, а ещё чаще с едущими обратно в Армию бывшими в слабосильных командах, в командировках, отлучках и т.д.
По возрасту, частям войск, фронтам и пр. - были самые разные лица.
Вот, например, уже не молодой, приземистый унтер-офицер из черниговских хохлов, видимо, зажиточный у себя дома мужик, спокойно повествующий о том, какие труды приняли они в Карпатах, когда наступали: «Хуже, чем в Манджурии было», - рассказывает он совершенно спокойно – деловито.
Молодой солдат из кавалерии , возвращающийся из слабосильной команды, уже, видимо, тронутый культурой, пытается развивать умные мысли о нецелесообразности войны вообще.
Старый унтер ему твёрдо возражает :
- Так як же це?! Бились-бились, да, и бросить же ? Да у меня 6 душ детей, а я так не кажу, як ты, хотя и бачив японскую войну и могу ещё раз сходить на Карпаты.
Что ж, - нужно всем потрудиться! – резюмирует он свою речь, а что трудно – об этом нечего говорить: трудно всем!
Разговор коснулся женщин-добровольцев. Кто-то из «вольны»х усомнился в том, что это женское дело и нет ли , мол, чего в этом дурного.
И снова наш хохлик толково и серьёзно разъясняет публике: «Да в нашей роте 6 женщин было». И плохого ничего сказать нельзя. Первое – это были или девушки или женщины бездетные, что дома нечего было бросать. А трудились они не хуже солдат и службу солдатскую несли со всеми одинаково. Они себя держали хорошо, и солдаты ничего не позволяли себе. И удивляется недоверию штатской публики.
- Да почему же женщина служить не может?
Кто-то из публики глубокомысленно задаёт вопрос:
- Да что же им ружья дают небольшие?
Хохлик удивляется невежеству вопрошающего и разъясняет: да ружья в русской армии все одинаковы – разницы нет.
И целый ряд солдатских голосов делится своими впечатлениями о том, где какие были случаи подвигов женщин, участия их в разведках.
И ни одного слова грязного намёка, плоской шутки.
Кто бывал на позициях, сидел в окопах, делится своими впечатлениями.
- Как выскочишь из окопа – повествует добродушный по виду молодой солдат, - ничего не помнишь, становишься сам не свой, ажнак дух захватывает и норовишь его штыком скорей достать , а он страсть боиться наших штыков. Как услышит «ура», сейчас же ходу даёт, но только враг он сурьёзный, упорный и супротивный. Лежит иной уже раненый, так обязательно норовит стрелять, а ты подскочишь, да штыком его пырнёшь – ну тогда он спокойнее становится...
И улыбается мягко, с полной верой, что иначе и быть не может.
Другой рыжий немолодой солдат из запасных, уже с крестом на рубахе, одобрительно рассказывает про то, какие у них были хорошие окопы и как оттуда и выходить не хотелось.
«И всякое тебе тут угодье: и лес, и речка близко, и грунт хороший, и стрелять было удобно».
«А как перегнали нас в другое место, так плохо и нам и им было. А между окопами ихними и нашими колодезь. Вот мы и приноровились: к вечеру стрельбу кончаем, ружья покладём и идём с баклажками к колодцу, а они тоже ружья поскладывают и выходят со своими баклажками, и соберёмся у колодца, воды наберём, и обратно каждый к себе, а как схоронимся, так и стрелять начинаем.
Под К. мы стояли, там окопы близко подошли и мы перекликались. Немцы кричат нам: «Русские, идите вино к нам пить!». А мы: «Немцы, ходите до нас хлеб есть!» А они осерчают и палить начинают, через то, что хлеб у них плохой, да и мало его, а вина и водки и даже рому всегда много(у нас в баклажке вода).
Молоденький солдатик всего 22 лет, лежавший на 2-й полке, хоть у него не действовала одна нога, живо вмешивается в разговор:
«Ох и пьяные же они идут в атаку, прямо ничего не разбирают; я одному, когда они лезли на наш окоп, перебил обе ноги, а он на руках лезет, да смеётся. Так я оторопел, думал, что нечистая сила идёт на меня. А он просто пьяный оказался».
Удивительное он произвёл на меня впечатление. Он уже «чистую» получил, теперь едет на родину и смеётся:
«Не иначе тысячу рублей за меня возьму, женихов теперь мало, а у меня брак не большой, попорчен я мало: одна нога повреждена, а руки целы и ходить могу. Обидно, только, что попортили меня уже самым последним снарядом».
И всё это удивительно просто: нет т.н. героизма, нет бахвальства над врагом, всё делается так, как важное серьёзное дело с поразительно ясным сознанием его необходимости. «Если теперь не отобъёмся, детям будет плохо» - буквальная фраза старого запасного.

***

В В. – большом городе, несмотря на близость к театру войны, совершенно спокойно.
Кроме солдат и прапорщиков, встречаются разные врачебные и интендантские чины, все же остальное нисколько не изменилось, - конечно с внешней стороны. Легко найти недорогой номер , и жизнь в отношении дороговизны ничем не отличается от других мест России.
Встречался с разной публикой и вынес одно определённое впечатление: мы здесь в тылу, гораздо больше нервничаем, волнуемся и суетимся, нежели там, впереди, где знают, что и как делать.
Постоянная опасность, расшатывая нервы, видимо укрепляет самообладание, привычку не теряться и постоянно работать, И офицеры и солдаты говорят, что лежать в обозе – скучная история, совершенно расслабляющая тело и дух.
Типичное лицо восточного человека. А по профессии – штабс-капитан русской армии. О своей роте говорит с недоумением: «Меня спрашивают, кому дать георгиевские кресты, а я не знаю, что ответить: им всем нужно дать, работали одинаково».
И рассказывает об одном татарине, который во время сидения в окопах проводил методически свою собственную программу дня: набирал массу патронов, забирался в пункт поудобнее и начинал донимать немцев, стрелок редкий, и он один умудрялся своей меткой стрельбой до такой степени озлобить немцев, что они иногда поднимали большую стрельбу по его месту, и тогда он, крепко по-русски обругав немцев, здесь же укладывался спать, приговаривая: «Стреляй, стреляй..., а моя будет спать!»
Затихала усиленная перестрелка , и Ахмет, поспавши, снова принимался досаждать немцам.
С восторгом говорят о сибирских «земляках». Крепкий здоровый бородатый народ, они обладаю невероятной выносливостью.
«Во время отступления из В.Пруссии», рассказывает казак, «мы на лошадях обогнали земляков и ушли далеко вперёд. Стали отдохнуть, глядь, а земляки эти уже догоняют нас. Пройти 50 вёрст в сутки - это нипочём , а делали и по 80 в. кое-где».
А вот со слов слушавших и очевидцев эпическое повествование сибиряка, как они ходили в аиаку: «И было в роте нас 200 человек. Вот приказали нам наступать. Мы и пошли. Мы, это идём, стеляем, а прапорщик наш впереди идёт, да шашкой помахивает. И шли мы и шли и всё выбивали, где штыками работали, а как остановились, да посчитали, ни прапорщика нашего не оказалось и нас осталось всего душ 50, - вот оно какое наступление быват»...
Вспоминают, как хорошо жилось в В.Пруссии, богатой всякими запасами, и как они сначала мирных жителей берегли. «Известно, за что же его, мирного жителя обижать?» рассуждали солдаты, да и начальство строго приказывало не трогать мирных жителей. Но во время отступления немцы вели себя предательски: не только сигнализировали разными способами своим войскам, но ешё стреляли из окопов и крыш, а нередко наши обозы и отсталых обсыпал пулемёт, спрятанный во время отступления немцев, оставлявших и переодетого солдата при нём. Но, опять-таки, похвальбы рпсправами, рассказов о каких-нибудь оргиях и т.п. слышать не приходилось, хотя обстановка и позволяла высказываться совершенно откровенно.

***

Из В. пришлось ехать с большими трудностями: поезд сильно опаздывал, его задерживали встречные воинские поезда.
Снова переполнены солдатской массой вагоны, снова разговоры – чаепитие.
Ехали в глубь России, удаляясь от войны всё далее и далее. После серых земель с.з. края со скудной рожью и картофлянниками и соснами потянулись чернозёмные поля Малороссии и южной центральной полосы.
Пошло чернолесье и буйные хлеба. Воздух степной-ароматный врывался в душные вагоны из тёмной уже южной ночи. Тянуло к окнам, возле которых загорались иные беседы.
- Глянь-ка, Иван Петрович, а вон в ночное ребяты лошадей повели... Небось и мой теперь там хозяйнует, тоже хлопочет, колотится. Только заметил – ни бабы, ни ребяты не умеют скотины кормить, хотя и корму много переведут. Это нужно давать умеючи... Вот скорей бы доехать до Воронежа, а там до наших Деркунов недалеко. Ты думаешь, что я лежать туда поеду? Нет, брат, лежать некогда, самая косовица подошла...
Так радостно болтал нестарый среднего роста солдат с прстым крестьянским лицом и бородой клинушком. Его зачислили в слабосильную команду и отпустили на 10 дней домой.
Его собеседник, тоже постарше из запасных, не мог оторваться от окна и, видимо, переживал детскую радость при виде уже знакомых мест.

- Ты посмотри же, Гаврила, лога-то у нас какие! Там их совсем нет! – оживился он, увидевши зелёные, глубокие лощины вблизи полотна. _ Слава Тебе Господи, что снова довелось свой край увидеть, так и думал, что уж не вернусь, нет, вижу, приходится. И скажи отчего это так сердце пурухтается, не иначе – от радости...
И он улыбался бессознательно-счастливой улыбкой взрослого ребёнка, которому так мила и близка вся деревенская природа и поля , и овсы, и лога и всё...
Поезд быстро нас мчал в бесконечные дали Руси в тёплую летнюю ночь. Становилось на душе хорошо-тихо, но и безотчётно грустно: с одной стороны бесконечная и беспредельная матушка-Русь...
- а с другой томила мысль Лермонтова из «Валерика».

М.Ольховский

Источник: журнал «Донская волна», брошюра № 14, от 31.03.1919 г.

Очерк является неотъемлемой частью книги Мельникова Н.П.

[Sarry]

Плакат с изображением Войскового атамана ВВД ген-лейтенанта Богаевского Африкана Петровича
Отсюда: http://goskatalog.ru/portal/#/collections?id=6075523

[Sarry]

И ещё вопрос к читателям этой темы - часть вложений были загружены автором на бесплатный фотохостинг «Радикал», который их удалил. Может быть кто-то сохранял их к себе, поделитесь, я восстановлю их в теме.