Американская сказка

[Всешишкин]

Дарк со своей расчлененкой нервно курит в сторонке.

...он не курит.

[Дионис]

Тебе лечиться надо...

Я рад, что тебе нравиться
вчера проспал!

[Дионис]

У каждого вида животного есть свой хозяин, и муравьеды не исключение. Хозяин муравьедов когда-то ходил среди нас и звали его Гуарайо. Неподалёку от его дома жил охотник с женой. Их шестеро дочерей подросли и готовились выйти замуж. Поэтому когда Гуарайо женился на старшей, это расценивали как должное. Молодая не могла нахвалиться своим мужем. Ежедневно Гуарайо приносил с охоты столько мяса, сколько другой не добудет и за неделю. Он любил толстых женщин и поэтому старался кормить жену до отвала.
Однажды утром, взглянув на неё, он решил, что та достаточно располнела.
К моему возвращению приготовь побольше кукурузной муки, да причешись как следует! велел Гуарайо, отправляясь в лес.
Я вернусь ближе к вечеру! обернулся он у поворота тропы. Слышала не забудь причесаться и жди меня прямо домой!
Женщина все исполнила. Сходила в кукурузный амбар, принесла вылущенного зёрна; приготовила сосуд для муки я стала молоть кукурузу на большой каменной зернотёрке. Стоя на коленях, она держала в руках камень поменьше и водила им взад и вперёд до самого вечера. Тут жена вспомнила о причёске. Она отыскала гребень и вышла во двор. Её густые чёрные волосы ниспадали на грудь, закрывая лицо. Волосы мешали смотреть вперёд, поэтому женщина не заметила, как Гуарайо появился на тропе. Тихо крадучись, он обошёл жену сзади, поднял дубину и опустил ей на голову. Гуарайо мог быть доволен ведь жена растолстела так, что уже еле двигалась. Он затащил тело в дом и принялся пожирать сырым, заедая мукой. Обглодав кости, Гуарайо сложил их в мешок, отнёс в лес и спрятал там под корнями дерева мапайо. А череп подвесил на ветку. Потом он подошёл к соседям и, проливая слезу, сообщил:
Несчастье случилось, моя жена заблудилась в лесу и пропала, наверное её разорвал ягуар. Не откажите дать мне вашу вторую дочь!
Со второй, третьей, четвёртой и пятой жёнами случилось тоже самое, что и с первой. Приводя молодую домой, Гуарайо каждую поучал:
Если соберётесь в лес за хворостом, говорил он, собирайте его где угодно, но только не под деревом мапайо: страшное это место и гибель ждёт всякого, кто туда попадёт!
Женщины слушались и быстро толстели под присмотром щедрого мужа. А потом он подкрадывался к очередной жене в тот момент, когда она занималась причёской и волосы ниспадали ей на глаза. Гуарайо по-прежнему съедал свою жертву сырой, жадно запихивая в рот куски мяса и пригоршни кукурузной муки.
Пришёл срок и замуж пошла шестая, самая младшая из сестёр. Любопытство одолевало её, мысли днём и ночью возвращались к дереву мапайо. Наконец, она не выдержала. Как только муж скрылся в лесу, жена побежала искать страшное дерево. И вот она стоит перед грудой костей, а пять черепов уставились на неё пустыми глазницами.
«Бежать! Но куда? Муж найдёт меня по следам и догонит!» думала женщина. Все же оставалась надежда обмануть людоеда. Весь день женщина то уходила в лес, то возвращалась в жилище, так что её следы образовали в окрестностях дома рисунок в виде звезды, а когда до возвращения мужа оставалось уже немного, жена залезла на дерево во дворе и стала смотреть, что же будет.
Семь раз прошёл по следам Гуарайо, повторив все круги и зигзаги. Потом остановился перед входом в свой дом и медленно произнёс:
Пожалуй, пришла мне пора стать муравьедом! Но как бы лучше придумать, чтобы получились длинные морда и хвост?
Он стал сворачивать трубочкой лист то одной пальмы, то другой, приставлял их то сзади, то спереди, примеривался, а потом начал свой танец. Приплясывая, он кланялся на четыре стороны света и повторял:
Дух Гуарайо!
После четвёртого повторения он стал-таки муравьедом. Душа его улетела в тот мир, где живут все духи животных, а телом остался он здесь, сделавшись родоначальником муравьедов.
Один раз, прервав на минуту танец, Гуарайо задрал голову и, всматриваясь в листву, произнёс:
Знаю, знаю, жена, где ты прячешься! Тебя ничто не спасёт. Не надейся на чудесное превращение, которое ожидает меня сейчас. Ты перенесёшься не только душой, но и телом в мир духов и останешься вечно там в моей власти!
Большой муравьед заковылял в лес, а женщина слезла с дерева и вернулась к своим родителям. На восьмой день она умерла.

[Дионис]

В те времена, когда ещё даже шаманов не было, жил человек. Он был женат и доволен судьбой, но случилось несчастье: жена его перестала ходить, говорить, дышать. Люди решили, что она умерла и похоронили её.
Вскоре после случившегося брат вдовца взял лук и отправился в лес. Он выбрал дерево неподалёку от звериного водопоя, сделал в кроне укрытие из ветвей и листьев и принялся поджидать птиц. Вдруг послышались голоса. Охотник раздвинул листья и увидел покойную жену брата вместе с каким-то мужчиной. Оба вошли в воду и стали купаться.
На следующий день охотник на птиц привёл брата к дереву и показал ему, что происходит на водопое. Тогда вдовец сам устроил засаду. Едва парочка появилась, обманутый муж пронзил соперника стрелой. Затем оба брата вцепились в женщину, которая судорожно вырывалась. Видя, что ей не убежать, умершая жена превратилась сперва в ягуара, затем анаконду, потом в скорпиона, но ловкие индейцы продолжали её удерживать. В конце концов женщина обещала, что не станет больше пытаться скрыться от них и не сменит человеческое обличье ни на какое другое.
Все трое пошли домой, собрали свой скарб и переселились в другие места. Однажды муж вместе с соседями решил снова сходить к водопою и посмотреть, что стало с телом того человека, которого он застрелил. Однако они нашли лишь труп белого оленя с глубокой раной в боку. В ту же ночь индейцу явился Хозяин Мёртвых и строго спросил:
Почему ты меня убил?
Индеец ответил невнятно.
Молчишь, продолжал ночной гость, Теперь сам виноват. Мог бы забрать жену и без этого. Не торопись, ты тогда стрелять, умершие находились бы до поры со мною, а затем возвращались к живым. А теперь все вы станете умирать окончательно!
Однажды муж собрался участвовать в набеге на соседнее племя.
Не ходи, предрекала жена, тебе не вернуться живым!
Но муж не послушался и нашёл свою смерть. Узнав об этом, женщина подошла к колыбели ребёнка и палкой разбила младенцу голову. Прижав тельце сына к груди, она направилась к лесу. Люди последовали за ней и видели, как она скрылась за деревом. Подойдя ближе, они никого не нашли.

[Дионис]

У одного человека скончалась жена. Свадьбу сыграли лишь три дня назад и вот смерть.
На похоронах муж рыдал. Когда тело умершей засыпали песком, он отказался уйти вместе со всеми. Вырыл себе в песке углубление, лёг и оставался так много дней. По ночам спал, а с восходом солнца просыпался и начинал снова плакать, глядя в сторону свежей могилы.
Однажды около полудня ему почудилось, что его жена перед ним.
Возлюбленная моя! закричал он и вскочил на ноги.
К вечеру видение приняло устойчивые очертания. Казалось, что женщина стряхивает с себя пыль. Из тела её выходил дым.
Не покидай меня, мать моего ребёнка! взмолился индеец, когда женщина медленно проследовала мимо него.
Он побежал за ней, пытаясь нагнать. Но сколь бы близко ни приближался он к умершей, схватить её не удавалось. На рассвете следующего дня жена впервые раскрыла рот.
Пойдём вместе, если хочешь, произнесла покойница, я вижу, ты такой грустный.
Она взяла мужа за руку и повлекла за собой.
К закату дня они дошли до далёкой горы. Почва была мягкой и глинистой. Вокруг танцевали люди, все одетые в красное. Где-то бил барабан. Некоторые танцоры отправились отдохнуть в дом.
Подожди меня теперь здесь! велела женщина.
Нет, я не желаю расставаться с тобой!
Стой здесь, я скоро приду и принесу еды!
Ну, ладно, иди, разрешил муж.
Потом он видел, как неизвестные молодые люди подходили к его жене, обнимали её и целовали прямо в губы не переставая приплясывать.
Между тем солнце село, а женщина не возвращалась. Муж решил искать её сам, не понимая, что могло с ней случиться. Войдя в дом, он сразу увидел, как жена совокупляется с посторонним мужчиной. Рядом лежало множество других женщин и девушек. Их ноги были широко разведены в стороны. «Что плохого, если я займусь любовью с одной из них?» подумал индеец. Он выбрал миловидную юную девушку и лёг на неё, но не почувствовал привычных ощущений, связанных с любовным соитием. Тело девушки было словно бы жидким, оно не оказывало сопротивления. Индеец обратил внимание на красоту и наряды женщин: бедных или некрасивых он совсем не заметил. На том свете все мы становимся лучше, чем здесь, но окружавшие индейца девицы и на том свете жили хорошо. И все же плоти не имели.
На следующую ночь индеец сам стал бесплотным духом, так как накануне совокупился с покойницей. Раньше он знал, откуда пришёл, а теперь все забыл. Решил было вернуться назад, да не знал, где дорога.

[Дионис]

Засуха поразила эти края и люди решили откочевать. Поклажу сложили на старую измученную ослицу. Вся в язвах и кровоподтёках, она еле передвигалась. А тут ещё лошади и коровы разбежались. Ослицу решили бросить. Один из мужчин сел на мула и поехал разыскивать скот.
По дороге он нагнал симпатичную девушку. На ней были красная накидка и красный платок, губы тоже ярко-красные.
Ты откуда, красавица? завёл разговор мужчина.
Издалека, из Нижней Гуахиры, а ты?
Я живу тут поблизости. Куда направляешься?
Домой, сыр везу, отвечала девушка.
Между прочем, поздно уже. Ночевать где собираешься?
Сама не знаю, прямо боюсь.
Неплохо будет заночевать нам вместе, а?
Тогда если что случится, то уж не моя вина.
Вот ляжем вместе, ты увидишь, какой я замечательный парень!
Желание одолевало индейца. «Наверное, она богата!» думал он, разглядывая красное платье.
Кроме сыра, у девушки были завёрнутые початки кукурузы. Вскоре оба всадника остановились, расседлали и стреножили мула и лошадь. Затем легли. Но о сне никто не думал. Пенис мужчины был напряжён и упруг.
Хочешь поесть? спросила девушка, передавая кукурузу и сыр.
В середине ночи индейца начало пучить. От боли в раздувшемся животе он проснулся. Девушки рядом не было. Подступила тошнота. Человек хотел оседлать мула, но не смог. Рвота совсем одолела его. Индеец упал, содрогаясь в корчах. «Что со мной?» думал он.
Утром он увидел цепочку ослиных следов, тянувшуюся от места ночёвки. «Это ослица приходила ко мне под видом девушки!» догадался мужчина. Он поехал по следам, которые вели на восток. Наконец, в каком-то высохшем русле он увидел ослицу. Её израненная холка краснела от крови. «Вот она красная накидка! подумал индеец. Сыр, кукуруза! Она кормила меня навозом и ослиной мочой!». Подъехав к ослице вплотную, индеец, что было силы ударил её по шее. Он продолжал бить животное, пока оно не упало. Хоть он и занимался с ослицей ночью любовью, но теперь не испытывал жалости.
Пусть её стервятники жрут! сказал человек.
Ослица была мертва. А индейца по-прежнему мучила рвота слишком много навоза он ночью съел.

[Дионис]

Никакого дела с мужем жена больше иметь не хотела. В отчаянии тот углубился в лес и зашагал, не разбирая дороги. Навстречу попался человек-ягуар, нёсший в корзине свой меховой наряд.
Ты чего бродишь? спросил он.
Жена больше не любит, ответил индеец, решил пойти заблудиться.
А где она живёт?
Вон в той стороне.
Я могу её вернуть, обещал ягуар.
На плече он держал мотыгу, какие носят ягуары-людоеды: они загребают ею людей. Наш ягуар пошёл к дому женщины, подождал, пока она выйдет за водой, и прихватил своею мотыгой. Женщина увидела перед собой лишь огромного чёрного ягуара, а соседки обнаружили на земле пятна крови и следы когтистых лап. Ягуар вернулся к индейцу, ведя за собой женщину.
Это она, что ли, не любит тебя? спросил он строго. Сейчас оба пойдёте ко мне пиво пить.
Ночь застала в пути, люди развели костёр.
Вы что едите? спросил ягуар.
Дичь, ответил индеец.
Идите вперёд и поешьте, что вам там надо, а я подожду.
Когда люди заснули, человек-ягуар надел свой наряд. Проснувшись опять, супруги начали разговаривать, а ягуар лежал рядом. Было видно, как подёргивается его ухо зверь прислушивался. Потом он снова обернулся человеком.
Вы не бойтесь, я часто меняю одежду, объяснил он.
Индеец с женой следовали за ягуаром от одного лесного жилища к другому. Тот старался им все показать, люди очень устали. Однажды ягуар позволил себе как следует рассмотреть свой наряд и усы, своё охотничье оружие.
Теперь мы дошли, наконец, объявил он, держитесь за мой хвост!
Войдя в ягуарье жилище, люди поняли, что их провожатый вождь. По-видимому, он старался успеть к какому-то заранее оговорённому сроку. Было заметно, что и другие ягуары спешили подойти именно сейчас. Как только большой чёрный ягуар переступил порог дома, раздались приветствия. Он тоже крикнул что-то в ответ.
Вождь-ягуар снял свой наряд, начались пляски.
Когда праздник закончился, ягуар отвёл мужчину и женщину назад к людям.
Только молчите о том, что здесь видели, предупредил он. Если расскажите моментом очутитесь у меня снова и притом навсегда. Через год, если будете живы, я опять отведу вас на праздник. А пока прощайте.
Минуло около года. Соседи и родственники часто допытывались, что случилось с индейцем и его женою в лесу, однако те хранили молчание. Все же в конце концом оба не выдержали и проболтались. В ту же ночь они умерли.

[Дионис]

Давным-давно здоровенный дельфин был замечен у самого берега. Это произошло как раз там, где люди племени ямана поставили свои хижины, чтобы отметить великий праздник посвящения мальчиков во взрослых мужчин. Появление дельфина вызвало всеобщий переполох. Женщины кинулись сталкивать челноки в воду, мужчины прыгали в них и, подплыв к дельфину, с размаху вонзали свои гарпуны. Но живая гора мяса и жира, похоже, даже не замечала летевших со всех сторон острий. Запас гарпунов иссяк, а дельфин плавал как ни в чем не бывало. Странным казалось, что он то и дело широко раскрывает рот, словно приглашает людей заглянуть внутрь.
А что, если какой-нибудь храбрец прыгнет и располосует дельфину внутренности, предложил человек, которого звали Куница.
Ты сам прыгай!, отвечали другие.
А вот и прыгну!
К тому времени женщины подлатали повреждённые челноки, а мужчины сбегали за ещё оставшимися гарпунами. Началась повторная атака. Куница, держа в руках нож, велел жене править прямо к голове дельфина. Как только тот опять разинул свою широченную глотку, человек нырнул в неё. Дельфин будто ждал этого. Он развернулся и поплыл в открытое море. Куница же работал ножом. Он разрезал лёгкие, печень, желудок, а дельфин изрыгал все это наружу. Однако Куница медлил наносить удар в сердце. Прислушиваясь к гулу волн, он сообразил, что оказался вдали от берега, так что, убив дельфина, погибнет теперь вместе с ним. Между тем время шло, а волны гудели по-прежнему. Человек стал терять присутствие духа. Он уже не надеялся спастись, когда до него донеслось утиное кряканье. Утки не уплывали далеко в океан, и значит берег был где-то близко. Куница воткнул нож в сердце дельфина, хлынула кровь. Дельфин сразу лишился сил, выказывая признаки печали и огорчения.
Он ещё немного поплавал и, наконец, сдох.
Вскоре раздались крики это стая альбатросов кружилась над трупом животного. Едва птицы спустились, Куница ударил кулаком по стенке дельфиньего живота.
Стая поднялась в воздух. Этого и добивался охотник: обитатели стойбища должны были заметить птиц и понять, что те кружатся над мёртвой тушей.
Однако голоса людей послышались только к вечеру. Можно было различить слова сожаления по поводу гибели умелого и храброго охотника.
Они говорят обо мне! Думал Куница.
Когда тушу выволокли на берег, уже темнело. Резать дельфина и вытапливать жир решили завтра, пока же все пошли спать.
Радостное возбуждение охватило индейцев. Праздник посвящения мальчиков длится обычно столько, насколько хватает запасов провизии. Добыча дельфина изменила все планы: веселье можно было продолжить. Утром люди начали разделку туши. Все получали мясо и жир и вскоре наелись так, как давно не случалось. А бедный Куница сидел в животе сородичи забыли о нем.
Так прошло несколько дней. Однажды ночью мужчины, собравшиеся в ритуальной хижине, послали двоих подростков за мясом. Подростки, давно сидевшие взаперти, понятия не имели ни о дельфине, ни о пропавшем охотнике, прыгнувшем тому в глотку. Мужчины сказали правду, что на пляже поблизости лежит туша, однако никому не пришло в голову, что это тот самый дельфин, который неделей раньше подплывал к берегу. Мальчики стали тыкать ножом, стараясь отрезать куски побольше, и вдруг услыхали доносившиеся изнутри стоны. В ужасе и недоумении смотрели они на тушу, не зная, что предпринять.
Вернувшись в ритуальную хижину, подростки не сразу осмелились поведать о собственных страхах. Однако мужчины выслушали их внимательно. Теперь они догадались, что в животе дельфина стонет ни кто другой, как Куница.
Утром, пока дети и женщины ещё спали, мужчины начали осторожно счищать мясо с дельфиньих костей. Вот уже обнажились бревна, на ними скорчившийся человек. Но кто бы узнал в этом полумёртвом существе прежнего бодрого и жизнерадостного молодца: бледный, худой и совершенно лысый Куница едва дышал. Мужчины перенесли несчастного в ритуальную хижину и принялись приводить его в чувство: положили ближе к костру, натёрли жиром, голову посыпали толчёным углём, чтобы вновь отрастали волосы. Благодаря заботам и усиленному питанию, Куница стал поправляться, но из хижины ещё долго не выходил. Наконец, настал момент, когда он смог надеть маску, чтобы участвовать в торжественном представлении. Как это было принято, мужчины время от времени выходили из ритуальной хижины на поляну, изображая духов, а женщины смотрели на этот спектакль, обуреваемые страхом и любопытством одновременно.
Среди жён Куницы лишь одна осталась ему верна. Она пристально вглядывалась в актёров и сразу же обратила внимание на одну маску.
Сдаётся мне, размышляла женщина, что только мой погибший муж был так же искусен в играх и танцах, как этот человек!
И надежда проникла в её душу. Закончив игру, мужчины вернулись в ритуальную хижину, а дети, женщины и старики к своим очагам.
Сидя долгими вечерами у костра. Куница не мог успокоиться: он вспоминал об старике-отце, который впал в совершеннейшее отчаяние после известия о гибели сына. Куница несколько раз посылал за ним, прося заглянуть в ритуальную хижину, но тот ничего не слушал, замкнувшись в собственном горе. Несчастный лишь плакал, стонал, да размазывал по лицу краску в знак траура. Наконец, старика привели. Сын подошёл к нему все ещё бледнее обычного и с едва наметившимся пушком на лысой макушке. Увидев отца. Куница не смог сдержать громкого возгласа, такого пронзительного, что он донёсся до стойбища.
Это голос моего мужа! подумала верная жена. Но как это может быть, ведь Куница погиб, в том нет сомнения!
А праздник все продолжался. Как-то раз мужчины вышли из ритуальной хижины, но не танцевать, а поохотиться на тюленей. Верная жена Куницы увидела гарпуны в их руках, и её подозрения сделались ещё крепче.
Прежние гарпуны пропали во время той дельфиньей охоты. Кто же сделал так быстро новые? А главное: я отлично знаю, что никто кроме моего пропавшего мужа не смог бы изготовить столь превосходные вещи. Что же все это значит?
Много времени прошло, прежде чем праздник закончился, а Куница оправился полностью. Исчезли бледность и худоба, отросли волосы. Вместе с другими мужчинами герой явился на стойбище и открылся верной жене и всем родственникам. Не было конца его рассказам о пережитом приключении. Все благодарили храбреца, добывшего огромного жирного дельфина. Но счастливей всех была верная жена, ожидавшая мужа так бесконечно долго.

[Дионис]

Юноша полюбил девушку и перебрался в дом тестя. Юношу звали Моминьяру, девушку Адичаво, тестя Сахатума. Тесть был злой, он ел человечину.
Рассвело и старик сказал зятю:
Ступай на реку, я поставил там вершу. Ночью во сне я видел, как в вершу попала рыба.
Хорошо, сказал Моминьяру.
Как только зять вышел из дома, тесть вновь удалился в мир сновидений. Он видел реку, видел как, Моминьяру находит вершу, как он в неё падает; и не может выбраться, как он остаётся в ловушке.
Вот идёт ягуар, воображал во сне тесть. Он идёт к реке. Видит ловушку. Он думает: вот мой обед! Открывает ловушку. Он готов съесть Моминьяру!
Ягуар и был Сахатумой. Сахатума спит в гамаке, а его мысль, его сон у берега, рядом с юношей, его сонное видение оно и есть ягуар! В это время юноша видит ягуара и понимает:
Этот ягуар обман! Сам Сахатума собирается съесть меня!
Он ещё раз пробует вырваться из ловушки, но не может. Ягуар смеётся.
И тогда юноша обернулся крабом. Ягуар поймал краба, а тот его укусил. Выскочил и бросился удирать, ягуар за ним. Тут появилась выдра и тоже увидела краба.
Обед мой бежит, подумала выдра, присоединяясь к погоне.
Проглотив краба, выдра ушла в глубину реки, а ягуар остался ни с чем. Тесть проснулся, ягуар исчез.
Моего мужа долго нет, сказала дочь отцу, пойди посмотри, не случилось ли с ним чего-нибудь!
Он не вернётся, ответил Сахатума. Я видел во сне, как он попал в ловушку. Не умеет он ловить рыбу. Тебе следует поискать другого мужа.
Выдра же вылезла на берег реки.
Поздно становится, в нору пора, размышляла она.
Как всегда перед сном выдра зашла в заросли облегчиться. Вместе в дерьмом маленький краб оказался наруже. Он был свободен, но чувствовал себя ох как скверно. У выдры в животе он почти задохнулся. Ничего другого не оставалось, как погрузиться в воды Акуэны шаманского озера посреди неба, в котором каждый приобретает силы и молодость. Вынырнув из Акуэны, Моминьяру пережил второе рождение. Он был снова здоров, он поменял своё тело. Только дух его остался прежним, а со стороны никто бы его не узнал.
Теперь скорее на землю, подумал Моминьяру, пора наказать этого вредного старика!
Когда юноша подошёл к ним, тесть и жена сидели на дереве и собирали плоды.
Плод падает! приказал мысленно Моминьяру.
Тут же корзина в руках девушки накренилась, плод вывалился, и Адичаво спрыгнула на землю его поднимать. Теперь она увидела юношу.
Я здесь! сказал Моминьяру.
А кто ты, что ты здесь делаешь? спросила девушка.
Меня зовут Кайчама, я оттуда пришёл, махнул юноша рукой куда-то в сторону Жениться хочу.
Адичаво взглянула на него и подумала:
Вот красивый и сильный молодой человек. Пусть станет мне новым мужем, раз уж первый погиб в рыбной верше. И крикнула отцу:
Эй, здесь стоит новый зять!
Хорошо, ответил Сахатума, продолжая класть плоды в рот.
Итак, Моминьяру вошёл в прежний дом, но под другим именем. На следующее утро тесть подозвал его и сказал:
Я хочу есть. Вчера поставил в лесу капкан, сегодня видел во сне, что он полон дичи. Сходи за ней.
Юноша отправился в лес и наткнулся на муравьёв. Шуршащий ковёр плыл по земле и деревьям. Муравьи заживо пожирали больших и малых животных, грызли листву. Земля оставалась голой позади них. Муравьи окружили Моминьяру, но он успел добежать до реки и броситься в воду. Так ему удалось спастись.
Немедленно направился он домой.
Извини, что вернулся, обратился он к тестю, но рядом в лесу бродит стадо диких свиней!
Где? спросил тесть, Я пойду!
Прямо туда, отвечал Моминьяру, ты не сможешь пройти мимо.
Сахатума отправился в указанном направлении и попал к муравьям. Они поползли на него, они разрезали его на крохотные кусочки и растащили в разные стороны. Так Сахатума был наказан.
Однако он не умер вполне. Он не мог умереть — слишком сильным был он шаманом. Муравьи пожрали лишь его плоть. Когда они кусали Сахатуму, мельчайшие брызги крови падали на траву. Из капли крови возник ягуар. Это был Маду, первый ягуар. Умер Сахатума возник ягуар. Так появились ягуары.
Это все.

[Дионис]

Уйдя из родного дома, ястреб добрался до какого-то стойбища. Ему так понравилась там одна девушка, что он остался. Поскольку человек он был никому не знакомый, девушка ему отказала. Однако ястреб так упорно за ней ухаживал, что в конце концов она пустила его в свою постель. Все, казалось бы, сладилось, как вдруг, придя как-то ночью к невесте, ястреб услышал холодную и резкую отповедь мол, убирайся, дела с тобой иметь не желаю! Ястреб попытался поговорить с родственниками возлюбленной, но над ним лишь стали смеяться. Чужак он чужак и есть!
Мужчины этого стойбища часто уходили охотиться на гуанако. Из крови убитых животных они делали колбасу, но ястреба ею не угощали. Его они шутки ради кормили совсем другой колбасой, кровь для которой брали из собственных носов. Поковыряют в ноздре острой палочкой и нацедят полную кишку. Ястреб, ничего не подозревая, жарил вечерами подобные колбаски у своего очага, а люди вокруг бродили и потешались. Кроме этой крови из носов, ястребу на стойбище ничего не давали, поэтому он худел и бледнел день ото дня.
Если кто-то и относился к ястребу по-человечески, то это были две женщины, с которыми он, можно сказать, подружился. Им стало жалко беднягу и оно решили сказать, чем его кормят. Ястреб почувствовал себя глубоко оскорблённым. Он незаметно вынес из хижины лук и стрелы и попросил тех двух женщин раскрасить ему лицо перед дальней дорогой.
Я возвращаюсь к родителям! сказал он, обещая наградить своих приятельниц за доброту и наказать остальных.
И вот ястреб пустился в путь. Там, где он жёг костры, остались следы до сих пор. Жестокая колдунья чуть его не убила, но предки спасли его. Первый, кого ястреб увидел, приближаясь к отцовской хижине, был его младший брат.
Мама, закричал тот, твой старший сын вернулся!
Мать сперва не поверила она думала, что сын погиб, так долго не было о нем слышно. Весь вечер, сочувствуя и возмущаясь, слушала она рассказ о жизни на чужом стойбище.
Отец ястреба присутствовал при разговоре, лёжа на груде шкур.
Какие мерзавцы, думал он, так издеваться над юношей!
Наметив план мести, старик прежде всего погрузился в сон. Во сне он убил кита, пригнал его к берегу, вселился в тушу и принялся ждать, когда обидчики сына явятся за жиром и мясом.
Наутро со стойбища заметили птиц, кружащихся над мёртвым животным. Люди бросились к берегу и принялись свежевать тушу. К полудню все наелись до отвала. И тогда отец ястреба, сидя во чреве кита, сделал так, что разжёванные и проглоченные куски ожили и устремились назад, каждый к тому месту, от которого были отрезаны. Только для двух добрых женщин было сделано исключение: пища в их животах продолжала спокойно перевариваться. Все остальные люди, включая невесту ястреба, были увлечены неведомой силой и прилипли к киту. Как только туша восстановилась, кит уплыл назад в море. До сих пор китовая кожа покрыта множеством паразитов это и есть те нехорошие люди.
Так отомстил старый шаман за кровяные колбаски.

[Дионис]

Их звали Кашиндукуа, Ноана-се, Бункуа-се и Амбуамбу четверых сыновей Великой Матери. Она сама, Мать, послала Кашиндукуа на землю и велела:
Делай только добро, никому не причиняй зла!
Кашиндукуа был мудрецом, жрецом и врачом, он умел лечить все болезни. Приложится рукой или губами к телу больного и вытащит оттуда большого чёрного таракана болезнь. Этих тараканов он потом поедал. И ещё у него был шар из синего камня, данный ему самой Матерью. В сущности это был даже не шар, а яичко ягуара-самца. Как только Кашиндукуа брал синий шар в рот и прикладывал к лицу ягуарью маску, он тут же превращался в ягуара. Этому его тоже Мать научила, хотя настойчиво предупреждала не употреблять знанья во зло, не причинять никому горя.
Кашиндукуа жил на западном склоне гор Сьерра-Невады, а народ его назывался тем же именем, что и мы: они назывались «коги», а это значит «люди ягуара».
Однажды Кашиндукуа проводил время с какой-то женщиной. И вот без особой цели просто попробовать, что получится он взял в рот синий шар и надел свою маску. И тут он увидел перед собой большой, зрелый, сочный, вкуснейший ананас. Кашиндукуа подошёл к ананасу и съел его, а потом выплюнул шар изо рта и сорвал маску. Смотрит перед ним куча костей в луже крови. То, что показалось ему ананасом, в действительности была женщина, а он её съел и вдобавок даже не ртом, а задом втянув в себя её плоть. Кашиндукуа испугался и того, что наделал и наказания за содеянное.
Однако по прошествии времени он опять взял в рот шар, надел маску и сразу почувствовал лютый голод. Кашиндукуа огляделся перед ним ананас! Он схватил его и сожрал. На этот раз он понимал, что творит. Он больше не мог удержаться и постоянно носил свою маску. Совсем превратившись в ягуара, он стал поедать все больше и больше женщин.
Ему их даже не приходилось искать. Все знали, что Кашиндукуа замечательный врач, поэтому женщины рассчитывали найти у него исцеление. А он вместо это он убивал их и ел. Очень часто он пожирал одни только половые органы, хотя бывало и наоборот все остальные части заглатывал, а вульву оставлял в неприкосновенности.
Люди начали замечать, что женщины куда-то деваются, однако Кашиндукуа уверял, будто ничего об этом не знает.
Надо, повторял он, надо искать, выяснять, кто тут виноват, почему пропадают женщины!
А ведь именно он их и ел. Например, однажды спрашивает у какой-то старухи:
Не могла бы твоя дочка помочь мне сегодня на огороде?
А потом пошёл с девушкой в огород, надел по дороге маску, взял в рот синий шар и скушал лакомый ананас! В другой раз попросил дать ему служанку помочь обед приготовить. И её тоже съел.
Брат Кашиндукуа, Бункуа-се, обо всех этих делах знал, но молчал. Зато некоторые другие люди пришли к Бункуа-се и говорят:
Мы не совсем уверены потому что стояли довольно-таки далеко, но только мы видели, как кто-то напал на женщину и съел её; так вот нам показалось, что этот кто-то был Кашиндукуа!
Кашиндукуа услышал о таких разговорах и принялся объяснять:
Да, верно, есть злой убийца, причём он внешностью очень похож на меня. Но ничего, я его постараюсь поймать!
Люди засомневались, пришли в замешательство и оставили Кашиндукуа в покое.
Бункуа-се пытался все же кое-что предпринять. Он зазвал Кашиндукуа в храм, наложил на него строгий пост и принялся увещевать. Он даже взял палочку, которую употребляют жрецы во время приёма наркотиков, и этой палочкой ударил брата по голове. Тот свалился без сознания. Потом Бункуа-се подул на лежащее тело, и Кашиндукуа ожил. Однако поведения своего не изменил. У Кашиндукуа на все был один ответ:
Способность превращаться в ягуара дала мне сама Великая Мать, так что в советах я не нуждаюсь!
И хотя Бункуа-се несколько раз призывал свои колдовские способности, пробуя исправить брата, результат оставался прежним Кашиндукуа не слушал советов и продолжал поедать женщин. В конце концов Бункуа-се ударил брата так сильно, что тот перестал подавать какие-либо признаки жизни. Войдя снова в храм через несколько дней, Бункуа-се увидел на полу груду костей ягуара. Он страшно перепугался, подул на кости и Кашиндукуа ожил. И снова пошёл пожирать женщин.
После всего этого Кашиндукуа отправился в Небби-гелуке, где расположены три селения ягуаров, и оставался там десять месяцев. А затем вернулся и опять принялся пожирать людей. И не только он сам многие из его последователей тоже сделались злыми. Днём выглядели по-человечески, а по ночам надевали ягуарьи маски и ели людей. Для всех них женщины выглядели как ананасы.
Люди третьего сына Великой Матери, Амбуамбу, жили на морском побережье. Хотя они и бывали у Людей Ягуара в гостях, однако очень их опасались. Если во время посещения горных селений обитатели побережья воздерживались от приёма пищи, то все сходило благоприятно. Но стоило им взять из рук коги какую-нибудь еду, как люди-ягуары их самих пожирали.
В конце концов Бункуа-се приказал сделать ловушку. Сейчас её остатки видны близ берега реки Дон Диего, где большая скала. Днём ловушка имела вид увешанного плодами дерева, а ночью выглядела как женщина. Бункуа-се велел принести ловушку прямо в дом к Кашиндукуа. Тот вошёл ночью в помещение: смотрит женщина! Он сразу же взял камень в рот, маску на голову и прыгнул, однако дерево упало на него и придавило, хотя и не задавило насмерть. Подбежали люди. Копьями и стрелами они поразили Кашиндукуа в рот, в зад, в живот, в глаза. Тогда Кашиндукуа произнёс:
За каждую болезненную рану, нанесённую мне, я отплачу болезнью, которая начнёт косить вас. Боль, страдания и недуги станут отныне вашим уделом и будет вам так плохо, как плохо сейчас мне!
Едва он это сказал, люди отрезали ему его ягуарью голову с большими белыми клыками, отрезали когти, а потом спрятали все это в горной пещере.
Но Кашиндукуа не сгинул бесследно. Когда придёт конец мира, он оживёт, выскочит из пещеры и станет носиться от селения к селению, пожирая мужчин и женщин, индейцев и белых.
Кашиндукуа добр ведь он наш отец, ибо наш народ коги есть Народ Ягуара, а Кашиндукуа есть Праотец Ягуара. Это его земля, у него просили мы разрешения жить на ней. Ему должны мы платить за неё и для него танцевать, надевая на себя маски ветра, воды и земли!

[Дионис]

Жил шаман, а с ним мать, жена и двое братьев один юноша, другой совсем мальчик. Жена ненавидела мужа, не разговаривала с ним и не кормила его. Она была влюблена в молодого брата шамана и заботилась только о нем.
Если ты не изменишь своего поведения, предупреждал муж, я превращусь в ягуара!
Но женщина смеялась на всеми угрозами.
Однажды шаман уединился и стал пить своё шаманское зелье аяуаску. Когда шаман пьёт аяуаску, он встречается с птицей зонки-винти, владеющей всеми наркотиками. Зонки-винти сама пьёт колдовской отвар и становится ягуаром. Этот ягуар ощупывает шамана, а тот шевелится. Если шевельнётся пропал, ягуар его съест.
Настала ночь, шаман проснулся, ещё раз выпил аяуаски, стал петь и тоже принял образ ягуара. А весь следующий день проспал. Опять наступила ночь, опять он пел, а вернулся домой, грызя какие-то кости.
Знаете, чьи это кости? торжественно спросил он. Воинственных женщин, амазонок, которых можно встретить в лесу!
Думаешь, мне станет страшно от того, что ты грызёшь женские кости? отвечала жена.
Утром женщина пошла со своим любовником на реку. Они плескались в воде и громко смеялись. Сзади подкрался ягуар и загрыз обоих. Свекровь слышала крики невестки и бросилась будить сына:
С женой твоей что-то случилось!
Ох, и устал же я! пробормотал шаман, просыпаясь.
Как только он раскрыл рот, мать заметила на зубах свежую кровь и женские волосы. В ужасе он спряталась в своей хижине.
Шаман-ягуар подозвал малолетнего брата и говорит:
Теперь будешь моим помощником. Каждый день подавай мне горячий отвар сахарного тростника!
А вокруг происходило что-то особенное. Со всех сторон собирались ягуары. Они принялись ловить индейцев и убивать всех подряд. Скоро деревня была пуста, если не считать спрятавшейся матери шамана и мальчика-помощника.
Утром женщина решилась выглянуть из укрытия. Она увидела двух незнакомых ребятишек. Это были духи, посланные каким-то добрым шаманом.
Вот тебе смола, сказали они, разогрей её и залей своему ягуару в ноздри. Смола застынет и он задохнётся. Торопись: если его сейчас не умертвить, никому не будет спасения!
Женщина вскипятила смолу и подошла к сыну. Ягуар спал, но вдруг послышался его голос:
Не медли, выливай быстро!
Женщина испугалась, её рука дрогнула, и смола залила лишь одну ноздрю. Мать убежала и спряталась под кучей фасоли. А шаман встал и спросил маленького брата:
Кто это сделал со мной?
Не знаю, ответил тот.
А я знаю, заревел шаман, это моя мать!
Однако мальчик возразил:
Как это может быть ведь ты её уже съел, разве не помнишь? Это наверное пчелы залепили тебе ноздрю!
Нет, мать!
Нет, съел ты её!
Нет, не ел!
Да откуда ты знаешь? Была бы она одна, тогда понятно либо съел, либо нет. А ты пережрал уже столько народа, как можешь помнить?
А ну-ка, посмотри там под кучей фасоли сдаётся мне, мать там спряталась.
Мальчик побежал, посмотрел и вернулся:
Нет её там, говорит. Сколько раз можно повторять: съел ты её, съел, ну, почему не веришь!
Вскоре шаману стало худо: смола растеклась и полностью залепила ноздри. Тогда он позвал всех других злых шаманов, которые превратились вместе с ним в ягуаров, и велел привести к себе большого дятла пусть пробьёт смоляную корку клювом. Большого дятла нашли, но пробить смолу он не смог. Стали звать на помощь прочих птиц и зверей: цаплю, ящерицу, обезьяну. Шаману-ягуару делалось хуже с каждой минутой. Умри он и все ягуары исчезли бы, так как он был их хозяином и вождём. Наконец, явился малый дятел. Принявшись за работу, он продолбил-таки отверстие в смоляной корке. Ягуар втянул воздух, пытаясь проглотить своего спасителя, но тот увернулся и улетел.
Мальчик-помощник сказал ягуару:
Пошли, ведь надо найти пещеру!
Погоди, отвечал тот, сперва я должен доесть людей и прежде всего разыскать и сожрать мою мать!
Нет больше человечины, возражал мальчик, ты все уже доел, пошли скорее! Останешься тут, опять попадёшь в беду, залепят пчелы тебе снова ноздри, и ты задохнёшься!
И вот они двинулись в путь мальчик впереди, шаман-ягуар за ним, а следом один за другим остальные ягуары. Мальчик сам был тоже шаманом. Время от времени он возвращался в селение. Здесь он готовил брату сок сахарного тростника и рассказывал матери, как обстоят дела. Сперва он просил её соблюдать осторожность и сидеть тихо, затем разрешил выйти помыться. К тому времени ягуары уже ушли далеко. Было видно, как они шествуют длинной цепью за вожаком, больше похожие не на ягуаров, а на огромных свиней. Наконец, ягуары поднялись на гору и достигли пещеры, но она им не понравилась и они миновали её. Следуя дальше, они отыскали другую пещеру, внутри которой словно бы находился огромный дом. Туда они согласились войти. Мальчик-помощник пришёл к матери и сказал:
Ягуары заходят в пещеру. Отправляйся искать оставшихся родственников, а я вернусь к брату. Надо накормить его сладким соком.
Ягуары закрылись в пещере. Осталось лишь небольшое отверстие, через которое помощник подавал им еду.
Однажды мать услышала хруст тростника. Она вышла из дома и увидела младшего сына.
Иди сюда! позвала она, но мальчик на её глазах превратился в оцелота и больше не возвращался.
Сперва мать горевала о нем, потом начала забывать и отправилась искать родственников.
Шаман-ягуар поныне сидит внутри горы. На нем длинная накидка, какие носят и наши шаманы, он курит табак и требует человечины.
Не всех, не всех людей я доел! повторяет он то и дело.
Помощник каждый раз даёт ему курятины, добавляя:
Вот тебе человечина!
Шаман ворчит, что раньше мясо было на вкус иным, но все же принимает его и ест. Когда настанет наш последний день, помощник принесёт настоящую человечину. Отведав её, шаман раздвинет скалы, выйдет наружу и пожрёт всех людей до единого.

[Dark_Lord]

Он в жизни - адекватный человек

Мы знакомы?

[Дионис]

Первые люди собрались в Доме Вод, в низовьях реки Ваупес, и стали готовить пиво. Сам отец-солнце обещал им, что во время этого праздника они добудут невиданный великолепный напиток, чудесный отвар, который унесёт их из будничной повседневности в небесный божественный мир. В Доме Вод мужчины варили пиво разных сортов, смешивали его, пробовали все новые рецепты и добавки. Они уже сильно опьянели, но обещанного эффекта достичь не могли. Животные находились вместе с людьми, да и кто точно скажет, где были люди, где звери в те времена они не слишком различались между собой. Хвосты всех животных были длинными настолько, что сидя вместе с мужчинами, звери закидывали хвосты себе на плечи и оборачивали вокруг шеи.
В этом пёстром, шумном и пьяном собрании присутствовала лишь одна женщина первая и единственная женщина в мире. Она ждала ребёнка, которого зачала в тот момент, когда встретилась взглядом с лучистым сиянием отца-солнца. Женщина чувствовала, что беременность подходит к концу. Поднявшись, она незаметно выскользнула наружу. Под стройный хор пьяных голосов, разносившихся далеко по лесу, она родила Яже одна, без чьей-либо помощи. Когда Яже вышел из чрева, вспышка света озарила траву и деревья. Мать перерезала пуповину и принялась натирать младенца различными листьями. Она мяла и тёрла его, вылепив ему голову, руки, ноги все тело.
Закончив массаж, она взяла чистого и сверкающего младенца на руки и пошла в Дом Вод. Стояла тёмная ночь, но исходившее от Яже сияние освещало дорогу. Подойдя к дому, женщина остановилась. В тот же момент участники празднества почувствовали тошноту. и головокружение. Это не было обычное опьянение: что-то иное, ещё никогда не испытанное, надвигалось на них. Женщина переступила порог мужчины начали терять сознание. Многим казалось, будто они плывут по волнам, тонут и погружаются в какой-то поток, несущийся неизвестно куда. Люди пробовали бормотать заклинания, чтобы защититься от поглощающих видений. Они стучали по полу своими танцевальными жезлами, угрожая ребёнку. А звери совсем смешались и принялись жевать собственные хвосты. Тапир съел хвост почти целиком остался куцый обрубок. Белки и обезьяны все жевали хвосты.
Что с нами происходит? восклицали они. Дело дрянь: мы съели собственные хвосты!
Женщина вышла на середину комнаты и громко спросила:
Кто отец ребёнка?
Я! крикнул внезапно мужчина, сидевший ближе всех. Я отец!
Он схватил висевшую у него в ухе медную пластинку, переломил её пополам и острым краем отсек кусочек пуповины младенца. Тут же вскочил другой мужчина и с криком: «Отец я!», оторвал ребёнку правую ножку. После этого все мужчины повскакали с мест и кинулись рвать младенца на части.
Мы все отцы! слышались голоса, и вскоре от ребёнка ничего не осталось.
С той поры у каждого племени, каждого рода есть кусочек Яже наркотической лианы, отвар из коры которой переносит людей в мир духов.

[Дионис]

Раньше Марушава жил на земле, а теперь он людям невидим. Своё жилище он воздвиг в Куришиши. С ним там весь его род и все великие шаманы, ушедшие от нас после смерти. Раньше выглядел Марушава как человек, а теперь он на ягуара похож. Он все знает, все может. Три женщины собирают капающую из его пасти слюну. Всякий раз, как слюна падает случайно на землю, с людьми происходят несчастья: один порежется, другого змея укусит. Сидит Марушава лицом на север. Если он повернётся или оглянется, мы умрём.
Рядом с Марушавой гигантская жаба Кудуду, которая держит на спине все мирозданье. Если Марушава захочет, он может выбраться на внешнюю сторону неба, подойти к Кудуду и потянуть её. Тогда небо обрушится на землю в всему придёт конец.
Некогда жили карлики, не имевшие заднего прохода. Переваренную пищу они извергали через рот. Карлики попросили сыновей Марушавы сделать им такие же отверстия, какие есть у людей. Те проткнули карликов острыми палками и убили. Мясом этих-то карликов и питается Марушава. Обглодав тела дочиста, он дует на кости и они снова обрастают мясом.
Был случай, когда индейцы добрались до жилища Марушавы. Приблизиться удалось с трудом: вокруг стояла невыносимая вонь, в воздухе кружились тучи мух. Это Марушава специально разбросал вокруг гнилое мясо, чтобы непрошенно к нему никто не заглядывал. Все же индейцы набрались мужества и вошли.
Марушава сидел рядом с женой, оба в облике ягуаров. Пасть Марушавы была широко раскрыта, он быстро дышал на собачий манер. Кто-то из родственников хозяина объяснил гостям, что они могут остаться, однако должны поплясать. Индейцы послушались и танцевали оставшуюся часть дня и всю ночь. Утром Марушава заревел.
Это он желает ребёнка на завтрак, объяснили родственники индейцам.
Те принялись мыть ребёнка, тёрли его песком, даже за ушами и в уголках выскребли грязь, потом высушили, ребёнок стал белый-белый. Марушава разорвал его пополам, одну часть съел сам, другую отдал жене.
Танцуйте снова! велели индейцам.
Пляска длилась до следующего утра, после чего пришлось вручить ягуару второго ребёнка. Потом Марушава заявил, что и танцы, и дети ему понравились, пусть гости продолжают и дальше.
Мы, пожалуй, пойдём, возразили индейцы, однако их заставили отдать ещё двоих малышей, прежде чем отпустили.