Мы продолжаем цикл материалов, посвященных немаловажной дате в истории нашей страны: 25-летию вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана. Так совпало, что оба героя сегодняшнего повествования – бывшие десантники, оба попали на ту  войну мальчишками, придя на срочную армейскую службу. Даже служить в армии они начинали в одной учебной части. Правда, в разные годы. И, разумеется,  у каждого была своя война, свой личный опыт и собственные воспоминания о тех далеких, но в их памяти так и не потускневших событиях.

Сержант

Лет с пятнадцати у Виктора Маланина была мечта – служить в воздушно-десантных войсках. ВДВ, как сейчас, так и раньше, считались элитой вооруженных сил, привлекали парней и внешней атрибутикой, и возможностью стать одним из тех, в чьем мужестве, решительности, смелости никто не сомневается.

 В октябре 1981 года Виктора призвали в армию, и он попал в учебное подразделение воздушно-десантных войск, в  Гайзунай (местечко в Прибалтике). От службы не отлынивал, у командиров был на хорошем счету, и по окончании учебки с еще четырьмя своими однокашниками получил звание сержанта. Вместе с этим им, как отличникам боевой и политической подготовки, предоставили право выбора места дальнейшей службы. Он без колебаний выбрал Тульскую воздушно-десантную дивизию.

-  Ночью, перед отъездом, - рассказывает Виктор Александрович, -  меня поднимает дневальный и объясняет, что вызывает командир роты. Я прибыл к ротному, а он мне говорит, что, мол, такие бравые ребята, отличники боевой и политической, очень нужны на переднем крае. И напрямик спрашивает: «Пойдешь в Афганистан?» Я сразу согласился. Ну, а что? Какая разница, где служить?

Потом их собрали, тех, кого  отправляли в Афганистан,  объяснили, что это за страна, какие там обычаи, как себя надо вести, что можно, а что нельзя. Особенно запомнилось парням предупреждение насчет женщин, что ходят они  в парандже, и что при общении с афганцами ни в коем случае нельзя задавать им никаких, даже самых, в нашем понимании, обычных вопросов про жен - это расценивается как личное оскорбление, за которое можно жестоко поплатиться. Спрашивать, как дела, как здоровье, как дети – можно, а про жену – ни при каких обстоятельствах. 

До места назначения добирались поэтапно. Сначала прибыли  в Фергану, где располагалась база 345-го парашютно-десантного полка. Сам полк с 79-го года уже находился на территории Афганистана.

- Нас, сержантов с учебки, - говорит Виктор Маланин, - оставили пока на базе, где мы с молодыми солдатами занимались   боевой и тактической подготовкой, стрельбами, марш-бросками.  В июле нас всех вместе перебросили в Афганистан: сначала в Кабул, оттуда в Баграм. Вместе с еще одним сержантом мы попали в 9-ю роту 345-го отдельного парашютно-десантного полка. Меня назначили командиром отделения.

- Виктор Александрович, это была та самая 9-я рота, о героических и трагических страницах истории которой страна узнала после вышедшего несколько лет назад художественного фильма Фёдора Бондарчука? Каковы Ваши впечатления о фильме, насколько он правдоподобен?

- Рота та самая, и фильм сделан отлично, очень правдоподобно играют артисты. Но надо иметь в виду, что режиссер представил в фильме собирательный образ и ребят, и событий, пообщавшись с бойцами, служившими в этой роте в разные годы, основываясь на их рассказах о разных эпизодах, на их впечатлениях.  Однако как документальный его воспринимать не надо.

- Какие вообще были отношения между солдатами? Между солдатами и командирами?

- Как и в любое время в армии, бывало всякое. Только там, на  войне, очень быстро узнавали, кто есть кто. Кто на самом деле настоящий офицер, а кто…только погоны со звездами носит. И среди солдат так же. Помню, прибыли к нам два молодых солдата – один москвич, весь из себя культурист, накачанный, здоровый.  Я обрадовался такому бойцу. А второй был откуда-то из глубинки, из глухой деревни, рыжий, высокий, худой, нескладный.  Впечатление, прямо скажем, слабенькое произвел. А когда они обкатку проходили, тут и выяснилось, что этот напыщенный боксер из Москвы оказался ни на что не годен и что в бою на него надежды никакой. Зато с деревенским парнишкой сразу стало ясно, что его на серьезное дело можно с собой брать.

- Много у вас было таких серьезных дел?

- Да почти что все время. Поначалу мы стояли на позициях в Бульбахоре, куда нас перебросили из Баграма,  охраняли от бандитов вход в Панджерское ущелье. Потом нас переправили в Чарикар, затем назад в Баграм. И там уже начались боевые выходы на уничтожение душманских бандформирований, их караванов, складов.  Случалось, что и по неделе могли сидеть на базе, а могли уйти на два дня и на три недели застрять в горах. Раз ушли «на караван» ночью, просидели там до утра, а каравана не было. Возможно, он пошел другой дорогой, либо вообще не пошел. Только вернулись на базу, даже позавтракать не успели, как поступила новая команда – колонна  мотострелковой дивизии попала в засаду в ущелье, душманы их как в тире расстреливают, подбив первую и последнюю машины. Нам выделили вертолеты,  и мы вылетели в Баграм, на помощь своим.

- На Ваших глазах погибали Ваши товарищи?

- Из моей роты нет. А из саперной роты погиб парень в операции под Кабулом. Бой шел в районе правительственных дач. Там была очень красивая местность: с одной стороны дороги – тополя, с другой – огороды, где уже картошка выросла. Но никто ее не копает, стрельба идет, снаряды рвутся, боевые десантные машины разворачиваются. Перед одной такой машиной душман выскочил с гранатометом, выстрелил, а на броне, за щитком сапер сидел. Снаряд и броню насквозь прожег, и бойца нашего.  Я того духа застрелил, жаль, что немного не успел опередить его выстрел…

На камуфляжной форме Виктора Маланина, среди многочисленных медалей и знаков отличия выделяется орден Красной Звезды. Прошу рассказать, за что он был удостоен такой высокой боевой награды.  Виктор Александрович односложно отвечает: «За успешное выполнение задания правительства СССР». После настойчивой просьбы негромким голосом и практически без всяких эмоций на лице начинает рассказывать об участии в  последней своей афганской операции, за которую и получил боевой орден,  будучи уже почти гражданским человеком. Очень скоро понимаешь, что отсутствие эмоций – не только проявление особенностей характера, но и выработанная годами и обстоятельствами привычка сдерживать свои душевные порывы.

-  Двадцать шестого сентября 1983 года вышел приказ министра обороны о демобилизации нашего призыва. Но в Афганистане как-то вошло в привычку проводить «дембельские» боевые операции. Не избежали этого и мы. Как-то утром, когда мы обсуждали скорый отъ­езд, делились своими планами,  поступила команда выдвинуться на уничто­жение учебного центра и складов банды душманов. Весь полк ушел, кроме нашей  9-й роты. Мы сидели практически целый день, и уже стали подходить к командиру роты, чтоб выяснить, почему нас-то держат, не отправляют? Обычно мы первые всегда шли. Он объяснил, что по приказу командира полка мы пока в резерве. Уже и солнце дошло до горизонта,  и смеркаться начало, а мы все сидели  на месте.  И тут,  наконец,  команда – готовиться к выходу. Мы должны были расположиться на трех холмах и прикрывать отход нашего полка. Заняли позиции, выставили дозорных, остальные расположились на отдых.  А я выработал в армии привычку (и она, кстати, на всю жизнь осталась) – только лег, моментально заснул. Но едва я начал проваливаться в сон, как услышал выстрелы. И сразу включилась рация. Заместитель командира роты мне говорит – быстро на пост охраны, посмотри, что там за стрельба, возьми с собой еще кого-нибудь. Я взял сапера, тоже дембеля,  и мы пошли. Там был обломок скалы, мы за ним укрылись. Слышим, вроде бы  наш, русский автомат начал бить. Мы не стреляем: а вдруг это наша  разведрота возвращается? Я замкомроты докладываю по рации, что пока непонятно, что происходит. Он дает команду - пока не отвечать, попробуют выяснить. В это время слышим - началась стрельба из гранатомета, один выстрел прозвучал,  второй - почти по нашей позиции прошел. Мы ждем третьего – обычно из гранатомета три выстрела бывает, но третьего не последовало. И тут мы услышали голос муллы, который затянул молитву, и  поняли, что это никакая не наша разведка выходит, а самые что ни на есть душманы. И мы открыли огонь. Было с собой 11 магазинов, каждый  на 45 патронов, мы со вторым бойцом меняемся -  то я стреляю, он заряжает, то я заряжаю, он стреляет. Душманы начали нас по склону обходить. Я командиру докладываю, что обходит нас очень большая группа, сами не справимся. Он говорит: вызывай артиллерию, там гаубица у них стоит. Выходим на связь с командиром артиллерийской роты, называем данные высоты, где находимся, просим поддержать огнем. Он отвечает, что сейчас первый осветительный заряд повесят на парашютике, чтобы мы их сориентировали, как стрелять -  дальше, ближе. А бой мы ведем, по моим прикидкам, уже минут сорок.  Тут включилась рация,  замкомвзвода дал команду – отходить назад, они прикроют. Я напарнику говорю – отходим. Он побежал. Я тоже  из-за скалы выхожу, и в это время как раз артиллеристы наши «вешают» фонарь.  Метрах в 10-15 от себя я вижу четырех «духов», успел рассмотреть, что один из них был совсем молодой, а еще у одного была длинная борода.  Полоснул по ним очередью, не целясь (у меня где-то полмагазина боеприпасов оставалось), пока не  раздался характерный щелчок в автомате – кончились патроны. И в этот миг фонарь  погас. Я как ломанул оттуда, только камни из-под ног вылетали. Бегу что есть сил, а темнота - глаз выколи, ночи в Афганистане, если луны нет, непроглядные просто. Помню, что где-то тут должна быть наша позиция, и в это время мне руку как огнем обожгло.  Я упал, ну, а мою словесную реакцию на пойманную пулю  услышал весь взвод.  Как ребята потом рассказывали, вздохнули с облегчением, – живой! Взвод открыл огонь, и духов отогнали за  холм, откуда они пришли. По нашим прикидкам, человек пятьдесят было в той банде, и не меньше десяти мы уничтожили, судя по количеству крови, оставшейся на камнях. Трупы они с собой унесли. У нас в этой операции потерь не было, лишь два раненых: я и еще один боец с другой высоты. 

Награда нашла героя уже дома, куда Виктор Маланин вернулся осенью того же 1983 года. К мирной жизни адаптировался  очень тяжело, с большими моральными потерями. Вот  проблем привыкания к войне почему-то не было (до сих пор эти годы считает самыми лучшими в жизни), а в «гражданку»  входил трудно. Хотя вроде бы и профессия была – перед армией он успел окончить профтехучилище по специальности сварщик. Тем не менее, потребовалось немало времени, пока он  обрел душевное равновесие, пока затянулись оставленные войной шрамы. И пока не пришла пора рассказывать об увиденном и пережитом другим. И вспоминать.

Вспоминать то, чего никогда не забывал.

Валентина Виноградова

Ветеран

Анатолий Лутов  работает старшим инспектором ДПС. Он следит за порядком на дорогах города, останавливает нарушителей,  добросовестно выполняет должностные обязанности, заступая на пост в любое время суток, в любую погоду. Когда-то давно он прошел хорошую школу выживания, приспосабливаясь к тем условиям и обстоятельствам, в которых приходилось оказываться. А условия, как и обстоятельства, были самые разные, порой просто тяжелые, а иногда – экстремальные. Ничего не поделаешь, на войне – как на войне.

До призыва в армию Анатолий успел окончить новочеркасский  автотранспортный техникум и даже немного поработать на автотранспортном предприятии. А осенью, в ноябре, его призвали на службу в вооруженные силы. Попал в Литву, в учебное подразделение воздушно-десантных войск. Готовили его командиром БМВ-1. Завершался 1979 год, и уже в декабре, накануне праздника, в Афганистан ввели первые воинские части ограниченного контингента.

- До нас доходили слухи, что в Афганистан ушла  Витебская воздушно-десантная дивизия, - говорит Анатолий Александрович, - мы и тогда недоумевали, и до сих пор я ни у кого не нашел ответа на такой вопрос: почему  одной из первых именно  Витебская дивизия полетела из белорусских лесов в Афган? Почему она, а не  горная дивизия, например, из Кировобада или воздушно-десантная из Ферганы?

После начала ввода войск не прошло и полугода, как Анатолий вместе с сослуживцами, пройдя двухнедельную подготовку в белорусском учебном центре, уже летел на борту Ан-22 в сторону афганской границы.  Триста пятьдесят вновь прибывших солдат распределили по разным подразделениям, и Анатолий Лутов оказался в 1-м батальоне 357-го  парашютно-десантного полка.

 - Этот батальон, наряду с другими подразделениями, в самом начале афганской кампании штурмовал дворец Амина.  Я тогда еще был в учебке.  А в то время, когда я начал в нем служить, батальон   нес охрану  аэродрома города Кабул. Но вскоре нас сменил другой батальон, и мы  начали «кочевать» по территории Афганистана. За полтора года мы часто меняли дислокацию, были в самых разных местах, в том числе на территориях провинций Лагмар и Кунар – это граница с Пакистаном. Занимались сопровождением колонн с продовольствием, боеприпасами, вооружением, которые поставлялись в подразделения нашей армии и дружественной армии Афганистана. Постоянно выезжали на «проческу» кишлаков для выявления и уничтожения  бандитских формирований. Также наш батальон перебрасывали авиацией в район Шиндант, где мы находились  полтора месяца на операции по отсечению караванов, идущих  в Герат со стороны Ирана.

-  Тяжело приходилось?

-  Условий бытовых не было никаких. Жили в палатках, порой и под открытым небом ночевали, укрываясь брезентом от боевой машины и прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Многие заболевали  инфекционными болезнями, среди которых главный бич – гепатит.  Очень много было потерь – и среди личного состава, и среди командиров. На минах часто машины подрывались… Но при этом духом никто не падал. Десантники всегда были готовы с оружием в руках, на боевых машинах выполнить любое задание. Может, оттого, что  идеология в то время в армии была  другая, чем сейчас. Нас воспитывали партия и  комсомол, и действовали мы по принципу: «Партия сказала «Надо!», комсомол ответил «Есть!».  Но, кроме этого, в воздушно-десантных войсках были и свои девизы, главный: «Никто, кроме нас!»

-  Вы часто вспоминаете то время?

-   Можно сказать, каждый день. Из памяти ничего не уходит, Афганистан продолжает болеть в моей душе. Я часто вспоминаю своих боевых товарищей и командиров, тех, с кем воевали, прикрывая спины друг друга от пуль, делились последней сигаретой. С благодарностью вспоминаю почти незнакомых вертолетчиков, с которыми сталкивала судьба  – бесстрашных, мужественных парней, не раз вытаскивавших нас из таких передряг, когда уже казалось, что спасения нет. Они вовремя поддерживали нас огнем, забирали  с «высот» буквально из-под носа у душман. Со многими друзьями мы продолжаем переписываться, встречаемся, ездим в гости, поддерживаем отношения через Интернет, благо для этого сейчас есть все возможности.  Некоторые, к сожалению, уже в мирное время ушли из этой жизни… Мой командир взвода Валентин Николаевич Танин, которого я бесконечно уважал, умер от инсульта. Служил и жил последние годы  в Новороссийске. Он был выпускником Минского суворовского училища,  потом учился в Рязанском воздушно-десантном училище, и командиром его тогда, кстати, был наш земляк Алексей Иванович Лебедь. Мой командир  был человеком чести, а также большой воли и большого опыта, из него получился офицер с чувством огромной ответственности за своих подчиненных. Во многом благодаря его умелому руководству мы не раз, как говорится, выходили сухими из воды, живыми возвращались с операций. Когда мы встречаемся с боевыми товарищами, вспоминаем ту войну, которая навсегда осталась с нами, то понимаем, что Афганистан по-прежнему болит в наших душах.

Вернувшись с войны,  Анатолий  встретил в Новочеркасске свою судьбу. Вместе с женой он  вырастил троих сыновей, младший из которых  уже заканчивает суворовское училище МВД. Традиции верности долгу и служению своему Отечеству в  семье Лутовых продолжаются.

Валентина Виноградова