16 марта в реанимации детской больницы Новочеркасска умерла маленькая пациентка. Ксюше Калиниченко было чуть больше года. Причина смерти не установлена. Говорить о смерти дочки и внучки неимоверно тяжело. Но родители и дедушка Ксюши нашли в себе силы, чтобы рассказать о том, как потеряли свою малышку – чтобы трагедию не замяли, не забыли, чтобы такое больше не повторилось.

Ничто не предвещало

Ксюша – второй ребенок в семье, старшей девочке 11 лет. Ксюша была запланированным и желанным ребенком. Беременность была благополучной, роды тоже прошли без осложнений. Как рассказывает дедушка, малышка родилась на удивление спокойной и жизнерадостной:

- Куклёнок, а не девочка. Младшенькая наша внучечка. Она была абсолютно здоровым ребенком. Всегда улыбалась. Не плакала почти никогда. Даже когда упадет – встала и пошла.

Первая госпитализация

Первый раз Ксюша заболела в январе. Была высокая температура, но больше никаких симптомов, и по рекомендации врача в течение трех дней лечение состояло только из приема жаропонижающего. На четвертый день стала очень вялой, и её отвезли в больницу. В стационаре взяли анализы, поставили диагноз «ОРВИ, отит», пролечили и выписали.

Может быть, про эту январскую госпитализацию вскоре бы и забыли. Но, во-первых, появившиеся спустя два месяца симптомы были очень похожи. Только в январе температура была высокая, а в марте, наоборот, упала ниже нормы. А во-вторых, в процессе поиска причин трагедии возникает вопрос: когда все пошло не так? Родители не исключают варианта, что «не так» началось в январе, и оба эпизода заболевания могут быть связаны между собой.

Мартовская простуда

В марте Ксюша снова заболела. Началось опять с температуры. Потом добавились насморк и кашель. По симптомам – обычная простуда. Самочувствие малышки ухудшал ещё и зуб, который как раз в это время надумал вылезти – пятый по счету. Но мама давала малышке все лекарства, которые выписал врач, а чтобы не тревожил зубик – по полдозы нурофена. И дело вроде бы пошло на поправку. Высокой температуры уже не было. Как рассказывает дедушка, с утра в пятницу, 15 марта Ксюша чувствовала себя вполне хорошо:

- Утром проснулась в прекрасном настроении, улыбалась. Дочка (Людмила, мама Ксюши – прим.авт.) пошла вперед, приговаривая: сейчас будем умываться, кушать, а потом температурку мерить, лекарства пить. Ксюша за ней следом шлеп-шлеп-шлеп. А потом вдруг начала хныкать. Это на неё совсем не похоже, поэтому дочка сразу поворачивается, подхватывает её, поднимает – а она на руках как тряпочка повисла. Глазенки вроде откроет – и опять тухнет. Совсем как тогда, когда в январе. Только тогда у неё была бледность прямо серого цвета. А в этот раз просто немножко побледнела и все.

Дочка сразу вызвала скорую, позвонила мужу и мне. Я был рядом, приехал через несколько минут, говорю: доченька, звони, отказывайся от скорой, сами довезем, быстрее будет. Они живут буквально в нескольких домах от детской больницы. Даже ботиночки не надевали, быстро курточку, штанишки, в машину - и приехали в больницу.

Сразу – в реанимацию

В приемном покое – очередь. Человека четыре, которых по скорой привезли. Ждем. Носим-носим, вроде бы ничего. Потом опять тухнуть начинает. Грудничка приняли, я дочке говорю – иди без очереди, дальше ждать нельзя, детки остальные постарше, они сказать могут или хотя бы пальчиком показать, где у них болит. Она зашла. Малышке померили температуру – низкая, давление – низкое, и сразу подняли в реанимацию. Врач сама понесла бегом.

Когда в первый раз дочка лежала с Ксюшей в стационаре, она была в шоке от того, в каком состоянии находится больница. И когда в этот раз стало ясно, что без госпитализации не обойтись, я сразу позвонил в областную детскую, с просьбой принять мою внучку. Ответили, что готовы выслать реанимобиль, но только если позвонят из нашей больницы. Когда я поднимался по ступенькам, сказал доктору, что реанимобиль готов, нужен только звонок. Я настаивал: «Доктор, я вас очень прошу, отправьте нас в Ростов. Страшно ребенка отдавать в больницу, которая на глазах разваливается!» Но доктор ничего не ответила. А потом другой врач сказала, что в этом нет необходимости: «Ксюше поставят капельницу, и все будет в порядке, через день-два переведём её в отделение».

В реанимацию нас не пустили. Взяли анализы. Мы не уходили, ждали. Потом направили на томограмму головного мозга. Медсестра вышла, на руках - завернутое наше дите. Кто понесет? – Я. Пошли – по переходу, в здание новой полклиники. Доктор вперед побежала – видимо, аппарат включить заранее, чтоб прогрелся. Но около 40 минут я стоял около кабинета с дитем на руках. И медсестра реанимации стояла, и доктор стояла. Ждали медсестру, которая бы открыла этот кабинет. От этого исследования жизнь не зависела. А вдруг? А её просто не было на рабочем месте.

В 5:20 Ксюша умерла

Мы ещё стояли под дверями реанимации несколько часов. Спрашивали: «Что делает»? - «Спит». – «Почему она все время спит?» – «Ну слабенькая». – «А температура?» – «Нормализовалась, 36,4. Езжайте домой, ничего страшного, завтра переведем в общую палату». Ещё раз позвонили вечером, нам ответили: «Все нормально, спите спокойно».

А в 6 утра позвонили и сказали: «Ребенок умер».

- Как потом рассказали врачи, ночью действительно все было нормально. Но в 5 утра ей резко стало плохо. Начались судороги. Они говорят, что принимали реанимационные меры, но сердечко все равно остановилось. В 5:20 Ксюша умерла. Нам позвонили в 6 утра. И у меня вопрос - что делали врачи в эти 40 минут? Почему молчали? Почему сразу не позвонили нам?

Кто виноват?

Есть ли виноватые в смерти малышки и можно ли было предотвратить трагедию? Ответа на этот вопрос пока нет. Диагноз по-прежнему неизвестен. При жизни не успели полностью обследовать. А по результатам вскрытия визуально определить причины смерти не удалось. Нужно ждать результаты судмедэкспертизы, на которую может уйти несколько месяцев.

Пока неизвестны результаты экспертизы, семья Калиниченко никого не винит в смерти своей малышки. Дедушка Ксюши, Виктор Павлович, говорит, что это не им решать:

- На некоторых сайтах уже написали, что во всем виноваты врачи. Весь интернет гудит – убили ребенка, убийцы. Но с такой постановкой вопроса я не согласен. У нас нет права давать оценку деятельности работников нашей медицины. Мы в этом некомпетентны. Кто виноват - пусть отвечает по закону. Но на то, чтобы решать, кто виноват, есть соответствующие органы, есть экспертиза.

Семья не разбрасывается беспочвенными обвинениями. Однако предпринимает действия для того, чтобы дело не спустили на тормозах и довели до конца, разобрались во всем. Начали с того, что призвали журналистов не замалчивать все обстоятельства дела. Сразу обратились в полицию, и уже ведутся следственные действия:

- Экспертиза все покажет. Если по результатам экспертизы и расследования будет видно, что имела место чья-то халатность, будем писать просьбу возбудить уголовное дело. Если, не дай Бог, действительно виноват кто-то из врачей, нельзя допустить, чтобы его ошибка повторилась и пострадал ещё чей-то ребенок. По нашему полному убеждению, комиссия администрацией назначена формально, и мы не верим в объективность служебной проверки. Поэтому мы уже обращаемся в высшие инстанции вплоть до федерального центра. Наша жалоба зарегистрирована в Общественной палате РФ. В приемную Президента тоже напишем. Дети Новочеркасска не должны умирать в развалинах детских медицинских учреждений города.

Анастасия Склярова