Митрофан Петрович Богаевский - донской Боян.

[Lt.Col1.]

Из " КАЗАЧИЙ СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК "

БОГАЕВСКИЙ Митрофан Петрович (дон.)
род. 23 ноября ст. ст. 1881г., ст. Каменской; историк - педагог, председатель Войскового Круга, заместитель Донского атамана. Детство провел в отцовском хуторе Петровское, недалеко от ст. Миллерово. В 1893 г. поступил в Новочеркасскую гимназию, которую окончил с некоторым опозданием в возрасте 20 лет. После этого успешно прошел курс историко-филологического факультета в Петербургском университете, состоя во все годы студенчества председателем Донского Землячества. Студенты ценили в нем его знания, его дар слова, его честность, его глубокую искренность в отношениях и даже смелый протест против ошибочных увлечений молодежи. Он был наиболее популярным и наиболее известным из всех студенческих старост столицы своего времени.В 1911 г. по окончании университета, он вернулся на Дон и некоторое время состоял преподавателем истории, географии и латыни в Новочеркасской гимназии. Тогда же женился на Елизавете Дмитриевне Закаляевой, Казачке ст. Мелеховской. Тридцати трех лет отроду Б. получил назначение на должность директора гимназии в ст. Каменской и с увлечением посвятил свои духовные силы делу воспитания и образования казачьего юношества. После февральской революции 1917 г. Казаки призвали его на поле служения народу и нашли в нем человека с живой общественной мыслью, с живым общественным характером и с живой общественной инициативой. Сограждане понимали также, что он был прочно связан со своим народом духовными и моральными узами. В марте 1917г. население ст. Каменской послало его делегатом на Обще-Казачий Съезд в Петрограде, где он сразу занял место председателя собраний. В апреле того же года, будучи представителем ст. Каменской на Первом Съезде Дон. Казаков в Новочеркасске, он снова избран председателем его и поставлен во главе Комитета по выработке Положения о выборах и созыве Войскового Круга. 26 мая Б., как председатель возрожденного Казачьего Парламента, провозгласил: "Объявляю заседание Донского Войскового Круга, после двухсотлетнего перерыва, откры­тым". В бурной обстановке решения спорных вопросов, 600 человек представителей от станиц и воинских частей внимательно прислушивались к словам своего председателя. Его спокойная, выдержанная речь сразу успокаивала разбушевавшиеся страсти, а высказанное им мнение почти всегда принималось - Собранием к руководству. На заключительном заседании Круг избрал его на пост Заместителя Войскового атамана. Его политическая деятельность на этом посту протекала в исключительно сложной обстановке. Пришли годы паденья прежних служилых авторитетов и замена их авторитетом казачьей народной воли. В многочисленной мемуарной литературе Митрофан Петрович Б. выступает как бы гением народоправства, возрожденного в казачьей среде. Считают, что просто невозможно достаточно оценить его заслуги в деле призвания к новой жизни полузабытых форм старинных казачьих политических традиций; что только он один мог провести "Митрофанов Сполох" в защиту атамана Каледина от нападок Временного правительства и привести в действие знаменитый казачий закон: "С Дона выдачи нет"; что именно по его внушению Донской Круг и атаман Каледин провозгласили независимость Дона от новой русской власти; что он, единственный из всего сонма казачьих руководителей того времени показал себя политическим и культурным деятелям такого уровня, до которого никто из Казаков еще не поднялся. И если в его время Донское правительство потерпело ряд роковых неудач, то в этом виновна только царившая тогда эпоха идеологической сумятицы, надломленность казачьего народного духа. 29 января ст. ст. 1918г., одновременно с атаманом А.М. Калединым, сложил свои полномочия, по безнадежности положения, и его заместитель Б. Он покинул Новочеркасск и удалился с женой в Сальский округ, куда вскоре пошли и Донские партизаны. 12 февраля по ст. ст. столицу Дона занял отряд "красных" Казаков войскового старшины Голубова, а на следующий день в город нахлы­нули чисти красной гвардии и матросы, которые, однако, ушли через несколько дней. В Новочеркасске остался небольшой гарнизон "голубовцев", с приданным к нему отрядом красной гвардии из донских шахтеров. Ни Голубову, ни его "красным" Казакам Ростовский революционный комитет не верил. Может быть, надеясь укрепить доверие Ростова, Голубов в начале марта задумал поход в степи на Донских партизан. Его полкам была назначена погрузка в вагоны, но вскоре выяснилось, что люди не проявляют большой охоты к новым победам. Станичники, хоть и не бунтовали открыто, но выражали неудовольствие: зачем их посылают против своих же Казаков. Погрузка была отменена и Голубов в революционном рвении, отправился один. Прибыв в ст. Великокняжескую, он собрал в ее районе банду из местных крестьян. Нагрянув ночью 6 (19) марта Голубов отыскал Б. в доме калмыцкого гелюна (священника) и взял его без сопротивления, после переговоров через закрытую дверь. От 6-го до 18-го марта держал его в арестных домах станиц Платовской и Великокняжеской, раздумывая, идти или не идти дальше в степи со своей разнузданной бандой. В конце концов решил бросить своих красных сподвижников и отправиться с пленником в Новочеркасск. Гарнизон города не проявил никакого энтузиазма по поводу пленения б. Заместителя атамана и на общем собрании молча выслушал доклад своего предводителя. Б. содержался на гауптвахте под охраной Казаков. Через 3-4 дня его доставили на митинг в кадетский корпус. По каким мотивам Голубов допустил выступление своего пленника и почему митинг был устроен не в городской театре, как обычно, а в кадетском корпусе, осталось не выясненным. Предполагают, что Голубой со своим комиссаром пробовал устроить нечто вроде народного суда, но, зная настроения отряда, едва ли мог надеяться на какой либо действительный революционный эффект. Политический комиссар Ларин, человек чужой, мало знал сокровенные мысли Казаков отряда. Предполагал, может быть, что инициатива казни Б-го будет исходить от самих Казаков и подсказывал ее в своем вступительном слове: "Народный суд может свершить свое право и здесь", "воля народа может проявиться везде". Но ни он, ни Голубов не выступали с конкретными обвинениями, а предоставили Митрофану Петровичу Б-му слово, как обыкновенному оратору-докладчику. В продолжение трех часов никто его не прерывал, и все слушали с напряженным вниманием. Заместитель атамана Каледина давал отчет о своей деятельности, о своей слжбе интересам родного народа. А эти интересы он понимал почти также, как и каждый из присутствовавших Казаков. Речь Донского Златоуста, как и всегда, не изобиловала риториче­скими приемами. Быстрая и искренняя, с редкими повышениями голоса, с минимальной жестикуляцией, она текла непрерывной струёй три с лишним часа, захватывая слушателей логической глубиной мысли, изложенной в словах простых и понятных каждому рядовому слушателю. Три часа "красные" Казаки могли не только слушать задушевные слова казачьей исповеди, обратившиеся в высокую хвалу деятельности казачьих вождей, но и наблюдать своего недавнего лидера, небольшого, худого, изможден ного; видеть печальную тень его черных мудрых глаз, его смуглое лицо под темной копной кудрявой шевелюры, видеть в нем по всему облику своего Казака и сравнить с недавними революционными союзниками, матросами и красной "силой", той "чужой рванью", с которой, по их мнению невозможно было найти ни общих идеалов, ни общего языка. Здесь же Казак объяснялся с Казаками и каждое его слово находило отклик в душе слушателей. После его речи Голубова окружила толпа присутствующих. Спрашивали, что он думает делать с пленником. "Товарищи, -ответил тот, - Ростов требует его выдачи". "Бросьте! г-н войсковой старшина. Ну какие мы вам товарищи", сказал кто-то около него. "Нет, товарищи, - возразил Голубов, - я старый социалист - революционер и это слово для меня священно". "Ладно уж! -раздалось из толпы, - Богаевский наш Казак и вы не должны отдавать его в чужие руки." "Хорошо, я об этом подумаю," - сказал Голубов. и толпа стала расходиться. Голубов, действительно не выдал Б-го в руки Ростовского Исполкома и его отношения с краевой красной властью по этому поводу испортились окончательно. Через несколько дней делегаты Новочеркасского гарнизона, явившись на Съезд Советов в Ростов, не получили на нем права решающего голоса. Оставшись на съезде с голосом совещательным, они скоро услышали о том, что красная гвардия с броневиками заняла Новочеркасск, разогнала весь казачий гарнизон и взяла с гауптвахты М.П.Б-го. С началом восстания низовых станиц, комиссар Яков Антонов вместе с красным командиром Рожинским изъяли его из ростовской тюрьмы, вывезли в близлежащую Балабаковскую рощу и там 1(14) апреля 1918 г. убили двумя выстрелами в затылок. Казачьи народные представители неоднократно поверяли Митрофану Петровичу Б-му высшие руководящие посты. Казачьи массы уважали его и ему верили; он был один из девяти избранников, которым Дон поручил представительство на, разогнанном большевиками, Всероссийском Учредительном Собрании. Но сохранить его себе на пользу те же казачьи массы не сумели.

Из воспоминаний начальника штаба Донских армий генерального штаба генерал-майора Полякова И.А.

1. " Мне было известно, что после смерти Ген. Каледина, М. Богаевский покинул Новочеркасск и со своей супругой, скрываясь от большевиков, скитался по разным станицам. Его судьба, как-то фатально была связана с Голубовым, который сыграл гнусную роль и в истории Дона и в жизни М. Богаевского. Еще в конце 1917 года Голубов за свои большевистские деяния сидел в Новочеркасской тюрьме и был оттуда выпущен только благодаря заступничеству
М. Богаевского, причем Атаман Каледин согласился на это освобождение скрепя сердцем. И вот, как бы в благодарность за это, Голубов в марте месяце 1918 года арестовывает своего спасителя и предает его большевикам."
2. " Большевики уже открыто говорили, что на днях, известный контрреволюционер М. Богаевский, правая рука Каледина, даст народу отчет в своих преступлениях. Внимание целого города привлекал к себе тогда этот митинг. И я сам испытывал непреодолимое желание послушать М. Богаевского, но боязнь быть узнанным, удержала меня от этого рискованного шага. Мои друзья, присутствовавшие на этом митинге, рисовали мне странную и необычайную картину этого собрания.
Аудитория была крайне буйно настроена и резко делилась на два враждебных лагеря: первый составлял пришлый элемент, главным образом, матросы, красногвардейцы, латыши и иногородние - они требовали немедленной расправы с "контрреволюционером" и второй - были казаки - они сначала заняли выжидательную позицию, но после речи Богаевского, их симпатии склонились на сторону последнего. Богаевский говорил три часа: три часа без перерыва звучало слово Донского баяна - его лебединая песня. В глубокой по содержанию и внешне красивой речи, Богаевский дал яркую характеристику донских событий от начала революции до последних дней Он красочно излил все, что было у него на душе, смутив одних, расстроив других и взволновав остальных слушателей. Часть казаков плакала и обещала сохранить ему жизнь. "
3. " "Совет Обороны" крайне озабочивала судьба М. Богаевского, увезенного большевиками в Ростов, почему было постановлено послать Ростовским большевикам ультиматум с требованием немедленно освободить как М. П. Богаевского, так и других казаков, содержащихся в Ростовских тюрьмах. Дабы подействовать на Ростовский совдеп и побудить его выполнить это наше требование, решено было сообщить ему, что в случае его отказа, все арестованные в Новочеркасске большевики будут расстреляны. Сначала предполагали с таким ультиматумом послать делегацию в Ростов, но опасение что большевики могут ее арестовать и расстрелять, побудили нас воздержаться от этого и прибегнуть к переговору с большевиками по телефону. Приведение этого в исполнение было поручено мне. Я приказал восстановить прерванную с Ростовом телефонную связь. После долгих попыток, в конце концов, удалось получить Ростовский исполнительный комитет. К телефону подошел какой-то субъект назвавший себя заместителем председателя комитета. Когда он узнал о цели моего вызова, он разразился по моему адресу потоком площадной брани, высказал сожаление, что меня не розыскали в Новочеркасске и не расстреляли и обещал при новом занятии города не забыть это сделать. Я предложил ему за М. Богаевского отпустить всех комиссаров и видных большевиков, арестованных нами в Новочеркасске, а за каждого казака - по несколько красногвардейцев, но он и это мое предложение категорически отвергнул. Моя угроза в случае неисполнения нашего требования - расстрелять всех пленных большевиков также не подействовала. Она вызвала лишь новую брань с его стороны и угрозы, не оставить камня на камне при будущем занятии большевиками Новочеркасска. Я видел, что всякие дальнейшие переговоры бесполезны и потому, предупредив говорившего со мной, что за каждого расстрелянного ими казака, мы будем расстреливать 10 красногвардейцев, приказал прервать телефонное сообщение. Так неудачно окончилась попытка спасти М.
Богаевского тогда, когда его фактически в живых не было."

Прикладываемое ниже фото Митрофана Петровича Богаевского практически единственное, чо удалось найти. Фото взято из эмигрантского белоказачьего журнала " Часовой".

Буду чрезвычайно благодарен форумчанам, если кто-либо опубликует другие фото этого выдающегося гражданина Дона.

[Копай]

Аж зачитался.... Хотелось бы ещё информации о казачестве,если можно? Мож какие полезные ссылки посоветуете?

[Lt.Col1.]

Ну, раз интересно, то можно продолжить. Правда сейчас я немного в дефиците времени, но будем пробовать.

[Lt.Col1.]

К вопросу о гибели М.П.Богаевского

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ по делу об убийствах, совершенных большевиками в 1918 году в г.Ростове-на-Дону
Дело № 25
ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ
ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ
СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ
по делу об убийствах, совершенных большевиками
в 1918 году в г. Ростове-на-Дону

Войска большевистской советской республики заняли город Ростов-на-Дону
в начале февраля 1918 года, и тотчас красноармейцы приступили к поискам
оружия и "кадетов", как они называли своих боевых и политических
противников, к обыскам и арестам.
Этим моментом репрессий пользовались бесчестные люди для сведения своих счетов. Некоторые служители Донского университета из личной мести к профессору Колли заведомо ложно заявили новым властям, что профессор -"кадет" и хранит в своем доме оружие и бомбы.
По поручению большевистских властей в квартиру Колли явился отряд
вооруженных красноармейцев, произвел обыск и затем вывел профессора на улицу. На вопрос, есть ли у солдат мандат (документ) на право ареста,
представитель ответил: "Там разберемся".
Раздор этот происходил на улице, и судьей революционной совести
выступила толпа народа из солдат, подростков и особенно неиствовавших
женщин. По адресу профессора неслись враждебные крики, что он "кадет",
"контрреволюционер", "генерал" и "миллионер", что его надо убить, как и всех
богатых людей. Тщетно профессор Колли пытался убедить толпу, что он не
сделал никому ничего дурного и что за него, как иностранного подданного,
виновным придется отвечать.
После второго безрезультатного обыска в квартире красноармейцы-латыши,
выйдя на улицу, сняли с профессора пальто, пиджак, шапку и ботинки, надели
на него принесенный ими с собою китель с одним погоном и аксельбантом и,
поставив к стенке, расстреляли. Когда профессор упал мертвым, его труп
оттащили на середину улицы, женщины топтали его ногами, некоторые плевали в него, а один солдат, сорвав погон с кителя, глумясь, вложил его в рот
покойника. Толпа требовала смерти его вдовы и детей.
Тогда же в Ростове большевики убили без всякого следствия суда двух
священников, которых обвинили в сочувствии к своим противникам, и педагога
Богаевского, бывшего помощника донского войскового атамана, удалившегося
от политической деятельности и проживавшего в степи.
Богаевского большевики содержали как арестанта "президиума съезда
Советов Донской республики" и ему не чинили в Ростове никаких допросов до
тех пор, пока не создалось прямой угрозы городу со стороны восставших (под
предводительством полковника Фетисова) казаков.
31 марта 1918 года после ультиматума Фетисова, требовавшего
неприкосновенности Богаевского, большевики доставили последнего для допроса в штаб Военно-революционного комитета. Допрос производил председатель этого комитета Потелков, и заключался он в издевательствах, плевках и угрозах.
Под его впечатлением на другой день Богаевский просил у тюремного врача
цианистого калия.
1 апреля, около 4 часов дня, председатель ростовской Чрезвычайной
следственной комиссии Берушь-Рожанский вместе с начальником ростовской
Красной гвардии Яковом Антоновым прибыли в тюрьму и потребовали выдачи
Богаевского якобы для допроса в Военно-революционном трибунале. Богаевский был посажен в автомобиль и отвезен названными лицами не в трибунал, а за город, к Балабановской роще, где Антонов предложил ему встать и следовать за ними. Дорогою Антонов обернулся и выстрелил в упор в Богаевского, который свалился. Спустя несколько минут Антонов по указанию Рожанского вновь подошел к Богаевскому и произвел в него второй выстрел.
Раненый Богаевский вскоре скончался, и труп его был доставлен случайным
свидетелем этого убийства в Марьинскую больницу. На голове трупа было
обнаружено два ранения, одно в области верхней челюсти, а второе у левого
скулового отростка, сопровождавшееся разрушением основания черепа.
Попытка группы членов партии левых эсеров, ближайших сотрудников
большевиков, выручить Богаевского как крупного политического деятеля,
пользовавшегося общим уважением, и добиться суда над ним в Москве, в
революционном трибунале, осталась безрезультатной. Большевики предпочли суду короткую кровавую расправу.
Все вышеизложенное основано на данных, добытых Особой комиссией с
соблюдением Устава уголовного судопроизводства.
Составлен 18 мая 1919 года в г. Екатеринодаре.
Председатель Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, состоящей при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России (подпись)
Члены комиссии (подписи)

[Копай]

Буду ждать ещё,пиши.......

[Lt.Col1.]

Настоящим дополняется материал к статье М.П.Богаевский.
Это скан титульного листа едва-ли не единственной работы посвящённой Донскому Баяну, представлющей собой совокупность воспоминаний лично знавших его очевидцев.
Источник: университет Северной Каролины в Чапел Хил, США.
От библиографа:
Сборник был выпущен как отклик на извращение правды о личности и жизни Богаевского на статью в Советской энциклопедии. Сборник является первым из задуманной серии: Выдающиеся деятели гражданской войны на юге России.
Год издания 1964, 276 стр, три редчайших фото.

Был бы чрезвычайно благодарен форумчанам за внутреннее содержание этой книги, если, паче чаяния, кто-либо располагает.

Искренне,

[lil]

Уважаемый Lt.Col1.! На выставке про эмиграцию в Атаманском дворце выставлены рукописные дневники Митрофана Богаевского, переданные кем-то в музей несколько лет назад.

[Lt.Col1.]

Спасибо, уважаемый lil, за информацию. Я надеялся, что будут какие-то сообщения в сети, но к сожалению, не нашел. Не могли бы Вы коротко перечислить основные экспозиции и значимые материалы ? Нет ли чего о генерале Денисове С.В?

А вообще, Я доволен... В совокупности с книгой Мельникова, которую мы почти всю выложили(*), уже какая-то завершенная часть истории Дона есть.

Спасибо,

* viewtopic.php?f=29&t=17116

[BBnMY]

Из книги Полякова "Донские казаки в борьбе с большевиками".
(цит. по http://lib.ru/MEMUARY/POLYAKOWIA/kazaki.txt).

Большой сенсацией в городе было появление в советской печати обращения к партизанам М. П. Богаевского 52). Его все знали, как убежденного противника большевизма. Поэтому, никак не укладывалось в сознание, чтобы М. Богаевский, как говорилось в обращении, открыто признал советскую власть за подлинно народную, считал бы борьбу с ней бесполезной и призывал партизан покориться этой власти и сложить оружие. Скорее можно было предполагать, что это ничто иное, как очередная проделка большевиков, выпустивших от его имени воззвание, с целью смутить казачьи души и у партизан поколебать веру. Мне было известно, что после смерти Ген. Каледина, М. Богаевский покинул Новочеркасск и со своей супругой, скрываясь от большевиков, скитался по разным станицам. Его судьба, как-то фатально была связана с Голубовым, который сыграл гнусную роль и в истории Дона и в жизни М. Богаевского. Еще в конце 1917 года Голубов за свои большевистские деяния сидел в Новочеркасской тюрьме и был оттуда выпущен только благодаря заступничеству М. Богаевского, причем Атаман Каледин согласился на это освобождение скрепя сердцем. И вот, как бы в благодарность за это, Голубов в марте месяце 1918 года арестовывает своего спасителя и предает его большевикам. Необходимо иметь в виду, что предательство Голубова имело большее значение в судьбе Донского казачества. Только благодаря этому обстоятельству, события на Дону пошли ускоренным темпом в пользу советской власти. Но использовав Голубова полностью, большевики резко изменили к нему свое отношение, быть может, опасаясь его казачьей ориентации. Действительно, уже вскоре Голубова отодвинули на задний план, перестали ему верить, устранили от участия в местных делах и на его глазах на главные посты начали выдвигать новых лиц (Подтелков, Смирнов, Медведев) с меньшими, по его мнению, "революционными" заслугами. Мятежная душа Голубова не могла мириться с таким положением. Оби-




51) Известия Новочеркасского совета рабочих и казачьих депутатов 28 марта 1918 года.


52) Он был помощником ген. Каледина по гражданской части. К сожалению, при бесчисленных переездах в условиях беженской жизни, у меня затерялась пачка большевистских газет и я лишен возможности воспроизвести обращение к партизанам М. Богаевского.


147





да, ревность, зависть, жажда славы, вновь стали толкать его на авантюры. Дабы подняться в глазах "власть имущих" и восстановить былое доверие к себе, Голубов предложил большевикам свои услуги -- поймать и доставить в Новочеркасск опасного контрреволюционера, скрывающегося в Задонье и угрожающего спокойствию Донской советской республики.


Мне думается, что вызвавшись на эту роль, Голубов руководился еще тайным желанием побывать в сердце области, выяснить настроение казачества и, в соответствии с этим, взять ту или иную линию поведения. Возможно, что имел также намерение, если обстановка позволит, увеличить свои красные части новыми единомышленниками.


Советская власть приняла предложение Голубова и он с ватагой красных казаков отправился в Задонье, где скоро и напал на след М. Богаевского. Голубов поимку Богаевского приписал себе в заслугу, но фактически это не отвечало действительности, ибо Богаевский, будучи измучен физически и нравственно, терпя голод и холод, не в силах был дальше выносить скитание и сам добровольно сдался Голубову. Вначале Голубов своего пленника держал в тюрьме в станице Великокняжеской, а затем доставил его в Новочеркасск. В городе, тотчас же стало известно, что Голубов привез Богаевского и что даст ему возможность выступить на "покаянном" митинге в здании Донского кадетского корпуса. Вскоре этот слух подтвердился и большевики уже открыто говорили, что на днях, известный контрреволюционер М. Богаевский, правая рука Каледина, даст народу отчет в своих преступлениях. Внимание целого города привлекал к себе тогда этот митинг. И я сам испытывал непреодолимое желание послушать М. Богаевского, но боязнь быть узнанным, удержала меня от этого рискованного шага. Мои друзья, присутствовавшие на этом митинге, рисовали мне странную и необычайную картину этого собрания. Аудитория была крайне буйно настроена и резко делилась на два враждебных лагеря: первый составлял пришлый элемент, главным образом, матросы, красногвардейцы, латыши и иногородние -- они требовали немедленной расправы с "контрреволюционером" и второй -- были казаки -- они сначала заняли выжидательную позицию, но после речи Богаевского, их симпатии склонились на сторону последнего. Богаевский говорил три часа: три часа без перерыва звучало слово Донского баяна -- его лебединая песня. В глубокой по содержанию и внешне красивой речи, Богаевский дал яркую характеристику донских событий от начала революции до последних дней Он красочно излил все, что было у него на душе, смутив одних, расстроив других и взволновав остальных слушателей. Часть казаков плакала и обещала сохранить ему жизнь. М. Богаевский так обрисовал свои переживания: "Ушел из города. Скрывался в станицах. Пришлось мне самому прикоснуться, стать близко, близко, увидеть все ужасы гражданской войны. В это время, как раз, разыгрались события в Платовской станице, где вырезывались от мала до велика целые семьи. Пришли одни -- вырезывали калмыков. Другие пришли, кровь за кровь, стали резать крестьян. Не мог вынести этого, не имел больше сил скрываться и решил написать письмо партизанам, а самому пойти открыться Голубову, который обещал и доставил меня в Новочеркасск". Едва ли надо доказывать, что это признание Богаевского дает основа-


148




ние полагать, что обращение к партизанам он написал, будучи уже сильно удручен и психологически подавлен ужасом сложившейся обстановки. Не исключается и то, что на него влиял и Голубов. Быть может, последний обещал сохранить ему жизнь лишь в том случае, если Богаевский повлияет на партизан и убедит их в бесполезности дальнейшей борьбы с Советской властью. Что душевное состояние М. Богаевского было тогда сильно потрясено и что он уже сошел с прежних позиций, можно судить также и по следующим его словам: "Я еще молод -- говорил он, -- на том же митинге. -- Мне всего 36 лет. У меня семья. Мне хочется жить. Я хочу и могу работать. Если я нужен вам, если могу быть полезным вашей работе для Дона, я готов работать с вами. Готов помочь вам опытом и знаниями, которые есть у меня" 53). Но большевики отвергли просьбу М. Богаевского и сотрудничать с ним не пожелали. Возможно, они сильно боялись его влияния на казачье население. С целью застраховать себя от неожиданных сюрпризов, Ростовский "совдеп" приказал немедленно доставить Богаевского в Ростов, как более надежное место. Этот факт наглядно показывает, что большевистские верхи Новочеркасску уже не верили. Это недоверие усилилось, когда Ростовский совдеп, сомневаясь в революционной твердости Голубова и Смирнова, потребовал от них прибыть в Ростов и перед лицом Областного съезда советов, собравшегося там, дать отчет о положении дел. Но ни Голубов, ни Смирнов в Ростов не поехали. Большевики видели, что хотя часть казаков по виду и сделалась красными, но тем не менее, она продолжает оставаться казаками. Последнее обстоятельство сильно тревожило местную советскую власть, побуждая ее все время быть настороже и особенно не доверять красным казакам.


В "Донской летописи" 54) напечатан "Ответ перед историей" М. Богаевского, написанный им в тюрьме станицы Великокняжеской в первой половине марта 1918 года, т. е. в тот же период, как и его пресловутое обращение к партизанам. "Ответ перед историей" большевики не опубликовали. В антисоветской печати этот документ впервые увидел свет только в 1919 году в журнале "Донская Волна", почти, значит, через год после смерти автора. Между тем, на страницах "Донской Летописи" в статье "Историческая справка" 54) К. Каклюгин говорит следующее: "Эта литературная работа ("Ответ перед историей") сопровождалась быстро распространившимися слухами о том, что М. П. Богаевский, будучи арестован, под угрозой смерти, сдал все свои позиции, которые защищал во время своей последней деятельности на Дону, покаялся в своих прегрешениях перед советской властью и признал советскую власть законной и подлинной народной властью, изъявив полную готовность подчиниться ей. Такой слух нужен был для успеха большевистского дела в среде казачества. Это было средством сломить дух сопротивления в самом его основании, опорочить всю антибольшевистскую работу М. П. Богаевского и А. М. Каледина, поколебать веру в казачью идеологию, поднимавшую казачество на борьбу с советской властью. И это действовало. Вождь казачества изверился в своих идеалах, отрекается от пройденных путей, считает свои кораб-




53) Донская Летопись. Том II, стр. 349.


54) Донская Летопись. Том II, стр. 351.


149





ли и покорно преклоняет голову перед кумиром, которого осудил, против которого боролся сам и вел в кровавый бой других. Все эти слухи волновали, смущали... колебалась не только вера в человека, пользовавшегося безграничным доверием казачества, не допускавшего и мысли об измене, предательстве, но и вера в необходимость и целесообразность дальнейшей борьбы. Это была тонко расчитаная провокация. Конечно, слухи оказались неосновательными".


Читая это я недоумевал, ибо трудно было допустить, чтобы автор, -- один из главных сотрудников "Донской Исторической Комиссии" мог так невольно заблуждаться и искажать исторический факт. В этом скорее надо усмотреть умышленное желание исказить историческую истину, обойти молчанием или затушевать и самый факт проявления М. Богевским, быть может, минутной слабости, вызванной у него рядом тяжелых испытаний и мучительных переживаний. В характеристику М. Богаевского это внесет, лишь один отрицательный штрих, но для истории важно знать только истину. В общем, статья "Историческая Справка" требует фактической поправки. Не "Ответ перед историей" вызвал на Дону толки, пересуды, сомнения, огорчение и негодование -- нет, о нем тогда еще не знали и его большевики не опубликовывали. Сенсацию и шум произвело обращение к партизанам М. Богаевского, помещенное в советской печати. Скажу больше, читая его в "Известиях", я сам и не верил, и сомневался, и не допускал мысли, что М. Богаевский мог так резко изменить свои взгляды. Я негодовал, но негодовал на большевиков, будучи глубоко уверен, что это их очередная провокация. Однако, вскоре мои сомнения рассеялись. В мае месяце 1918 г. в мой штаб был доставлен подлинник письма М. Богаевского партизанам, найденный среди документов, после убийства Голубова 55). Я сравнил его с текстом большевистских "Известий" и убедился, что оно слово в слово с ним совпадает. Что побудило М. Богаевского написать такое обращение к партизанам, -- судить трудно. Эту тайну он унес с собой в могилу. Изменил ли он взгляд на сущность большевизма и сдал позиции, или же письмо было проявлением минутной слабости и страхом перед ожидавшей его смертью, мне неизвестно. Неоспоримо только то, что такое письмо существовало и для беспристрастной характеристики одного из главных деятелей Калединского периода, его нельзя замалчивать перед историей. Хорошо помню, что отдав распоряжение снять копию с письма, я приказал моему адъютанту есаулу П. Грекову позвонить супруге М. Богаевского и предложить ей, если она желает, получить это письмо. Супруга М. Богаевского, по словам адъютанта, поблагодарила его за любезность, но принять письмо отказалась Таким образом, в донских архивах, если они уцелели, должны быть, как подлинник, так и копия этого письма. Я остановился на этом несколько подробнее, дабы показать читателю, как иногда, в исторических трудах, по особым мотивам, умышленно искажаются исторические факты.

[Sarry]

Добавил статью «Донской златоуст» в энциклопедию:
wiki/bogaevskiy-mitrofan-petrovich/