Первой моей съемной квартирой стала коммуналка, просторная четырехкомнатная квартира, половина которой принадлежала родственникам мужа. Хозяева второй половины уехали далеко-далеко начинать новую жизнь. Вскоре оказалось, что к квартире прилагаются соседи, а соседи выяснили, что вечером в пятницу у нас бывает шумно. Звукоизоляции между квартирами почти не было. Читая как-то перед сном книгу, я в тиши спальной комнаты отчетливо услышала мужской голос, напевавший: «Мама, мама, что я буду делать». Домовой? Нет, сосед с верхнего этажа мурлыкал песенку под нос. Все бы ничего, но поскольку первый же разговор с хозяйкой располагавшейся ниже квартиры состоялся на повышенных тонах, дальнейшее общение позитивным сделать не удалось. Несчастная женщина! И без того склочная, она порядком устала от вечеринок наших предшественников, а тут такая достойная смена! Вспоминая этот период, я с грустью думаю, что можно было избежать всех конфликтов, просто вежливо поговорив друг с другом. Видно, злой дух коммунальных квартир не позволил решить дело миром. А жаль. Сколько людей идут домой, как на войну, тратят свою жизнь на ненависть и ругань, на мелкие пакости…
Переехав на новую квартиру, сразу поняла: здесь шуметь не получится. Большую часть населения подъезда составляли маленькие аккуратные бабульки, на окошках дома висели кипельно белые занавесочки, цвели герани, сам подъезд сиял чистотой. На лавочке в любую погоду помещались жильцы дома, обсуждающие всех проходящих.
На дверях подъезда – обычный замок. Ох, как устали мы бегать вниз, открывать постоянным гостям… Много раз мы ночью не могли попасть домой, потому что кто-нибудь из жильцов изнутри неправильно закрывал замок. Тогда оставалось только ногами бить в железную дверь в надежде, что кто-нибудь проснется, или что замок от сотрясений примет нужное положение.
Со звукоизоляцией здесь было еще хуже. Каждый вечер я слушала, как стонет новая подружка соседа слева, о чем пара разговаривает после секса. Под нами проживала бабушка типа «божий одуванчик». Мы берегли покой старушки и старались не шуметь. За два года лишь дважды получали замечания и оба раза вспоминаем как анекдоты.
Отмечали мой день рождения. Компания подобралась веселая, вино лилось рекой, один из гостей, известный тут как Белогвардеец

, не смог через эту реку переправиться, остался в сумеречной зоне. Передвигался по квартире ползком, постоянно пытаясь подняться и снова падая. При этом производил значительный шум. На следующий день бабушка остановила меня в подъезде и сказала: «Вы ночью, кажется, двигали какую-то мебель («Да просто дрова», - подумалось мне). Я не могла уснуть и стучала шваброй в потолок. Я вам не помешала?». Последний вопрос произвел на меня неизгладимое впечатление. Рассыпавшись в извинениях, я обещала вести себя тише. Но однажды, в новогоднюю ночь, обещание сдержать не удалось. Праздник шел полным ходом до рассвета, гости кричали, пели песни и танцевали. Днем народ спал, а вечером снова накрыли стол и включили музыку. Тут же раздался телефонный звонок: «Ребята, дайте отдохнуть. Я и так до утра не спала». «Так и мы не спали», - резонно ответили мои гости. Мы рассмеялись, но поспешили уйти гулять.
Сейчас я живу в очередной многоэтажке, пока никого вроде не побеспокоила, хотя музыка ночью у меня не редкость, но я не грублю с громкостью. Вобщем, из богатого опыта общения с соседями по многоэтажным курятникам я вынесла для себя одно вполне логичное решение: пытаюсь быть таким соседом, каких мне хотелось бы себе.
Снусмумрик.